– Никак не может без своих дешевых фокусов.

– Как проходит трапеза? – спросил маг с любезной улыбочкой. – Нравится ли еда? Все хорошо? В воздухе пахнет агрессией. – Август сел на противоположный от дяди конец стола, закинув ногу на ногу. – Кстати, Анастасия, удивлен вашим умением держать себя в руках. Браво. Вы феноменально похожи на своего… кхм… дядю.

Я мрачно взглянула на мага, но промолчала.

– Что ж, давайте все вместе приступим к еде! Вы молитесь перед принятием пищи какому-нибудь богу? – спросил он.

– Мы предпочитаем есть молча, – ответила я.

– У вас и шутки передаются по наследству? – сделал вид, что удивился, Август. – Помнится, вы, командор, пошутили точно так же пару лет назад.

– У вас слишком хорошая память, – отозвался дядя Тим. – И плохое чувство юмора. Я не шутил. Моя племянница – тоже. Давайте есть молча.

– Ведь так можно больше сожрать за короткий отрезок времени, – добавил Ярослав с усмешкой.

– Возможно, я не разбираюсь в физиологии свиней, – отозвался задумчиво дядя Тим. – Будьте добры, князь, передайте мне салфетки.

– Я не набью вам морду только потому, – сказал Ярослав, у которого с головой явно было не все в порядке, – что уважаю старость.

Высокий, статный и широкоплечий Тимофей, которого старым язык не поворачивался назвать, одарил Зарецкого таким нехорошим взглядом, что тот невольно поежился. И достал из нагрудного кармана пиджака ручку. Не знаю, что это была за штука и обладала ли она какой-либо силой, но Август моментально напрягся.

– Командор, нет. Не стоит этого делать сейчас, – тихо сказал он. – Вы все испортите. А вы, молодой человек, поумерьте пыл. Конечно, вы мой гость, но это уже второй человек, с кем вы ссоритесь за сегодняшний день.

Дядя Тим нехотя засунул ручку обратно в карман.

Ярослав рассмеялся – смехом чужим, невеселым, взрослым.

– Что, провоцировать можно только ее? – спросил он, метнув взгляд в мою сторону. – Вас трогать нельзя? Страдаете синдромом двойных стандартов?

– Ешь молча, – коротко велел ему Тимофей.

– Я не хочу молчать, когда обижают мою девушку.

– И когда она стала твоей?

– Может быть, всегда ею была, а я и не знал, – весело откликнулся Ярослав и в эту же секунду потерял сознание – завалился на бок и упал бы на пол, если бы не я и моментально подоспевший к нам Август. Он, хрупкий и утонченный, без труда подхватил Ярослава на руки, словно тот весил не больше пушинки, и отнес на диванчик, примостившийся у дверей, ведущих в зимний сад.

– Что вы сделали? – спросила я дядю с затаенной яростью.

– Я? Очнись, девочка. Я ни при чем, – раздраженно ответил тот, бросил вилку с ножом на пустую тарелку и покинул комнату.

– Что с ним? – со страхом спросила я, склоняясь над безмятежным лицом Ярослава, который так и не пришел в себя. – Нужно вызвать «Скорую»? Или ваших магов?

Август взял Яра за руку, слушая пульс и словно считывая с его биения что-то, что было неподвластно мне.

– Все в порядке, Анастасия, – спокойно ответил он. – Не волнуйтесь. Он отходит от магического вмешательства. Это один из побочных эффектов, весьма распространенный.

– И долго он пробудет в таком состоянии?

– Несколько минут. Несколько часов. День. Все зависит от конкретного человека. Но что-то мне подсказывает, что Ярослав скоро придет в себя.

– Вам стоило оставить его в постели до тех пор, пока ему не станет лучше, – нахмурилась я, не понимая, что касаюсь ладони Яра – осознала это только тогда, когда крепко сжала его пальцы. Август заметил это и улыбнулся.

– Это было выше моих сил, Анастасия, – отозвался маг. – Он слишком сильно рвался к вам и кричал, что чувствует себя великолепно. Даже грозился прикончить меня, а это, знаете ли, весьма редкая угроза. Вы определенно стоите друг друга, – Август снова взял Ярослава на руки – как ребенка – и понес наверх, в спальню. Я молча шагала следом. Откуда в этом хрупком мужчине столько силы?

– Давно встречаетесь? – спросил Август совершенно невпопад, когда уложил Ярослава в кровать, а я укрыла его одеялом.

– Мы не встречаемся, – ответила я и с трудом подавила в себе желание убрать со лба Яра русую прядь. Показывать свои чувства все так же казалось мне признаком слабости.

– Я – не Тимофей Реутов. Со мной можно быть откровенной, – Август лукаво взглянул на меня. – Между вами определенно что-то есть. И что-то… весьма большее, чем просто дружба или влюбленность. Не торопись возражать. Я вижу.

– Видите? – хмыкнула я. Возражать хотелось из принципа.

– Я обладаю силой двух сфер – яви и прави. От прави мне достался редчайший дар – сила эйдоса. Способность замечать истинную суть людей и вещей. Я вижу то, что не могут увидеть другие, – ответил Август, глядя в окно, которое, как и в моей комнате, выходило в сад. – Вижу нити судеб. Вижу кровное родство и родство душ. Вижу то, чего люди сами в себе не видят. Иногда мне кажется, что это не дар вовсе, а проклятие. Особенно тогда, когда на меня смотрят такими глазами, – он повернулся ко мне. И я поняла, о чем он говорит – потому смотрела на него с усмешкой, недоверием и толикой страха. А вдруг Август увидит во мне то, чего я сама о себе не знаю?