тоже есть. Однако же от ихней любви автоматы не ржавеют, самолёты с неба не падают, а всё идет правильно - так, как и должно идти".

Оттого ли, что Катя долго лежала и думала, оттого ли, что она объелась колбасы и селёдки, у неё заболела голова и пересохли губы. На этот раз Катя уже сама обрадовалась, когда затрещал звонок и к ней ввалилась Наташка.

Они быстро вышли на улицу. Дальше всё двигалось колесом. В этот же день Катя купила у Таньки Чесноковой за сорок долларов DVD плейер. И в тот же день вечером на Красной Наташка подвела её к трём серьёзным армянам, которые терпеливо рассматривали киноафишу.

– Знакомься, - сказала Наташка, подталкивая Катю к молодым людям.
– Это Хачик, Жора, Саркис. Ребята отличные, рекомендую.

"Отличные ребята" - Хачик, Жора и Саркис, - как по команде,

повернулись в сторону Кати, внимательно оглядели её, и, кажется, она им чем-то не понравилась.

– Классная девчонка, - отрекомендовала Катю Наташка.
– Мы с ней заодно, как сестры. Отец на лесоповале, срок тянет, а мачеха с новым мужем в Москве.

"Отличные ребята" молча поклонились Кате, и та чуть покраснела: "Могла бы, дура, про отца помолчать - незачем болтать каждому".

Однако новые Катины друзья ничего не сказали, и, посовещавшись, они все впятером пошли в кино.

Вернувшись домой, Катя узнала от соседа, дяди Николая, что опять заходила одноклассница Таня Барышева и очень просила передать, чтобы Катя завтра же вечером зашла к ней домой, так как Тане нужно ей кое-что сообщить.

И, всё-таки, на следующий день к Тане Барышевой Катя не зашла.

Утром её поджидал первый удар. Наскоро позавтракав, она помчалась в магазин, покупать DVD диски. Принесла домой, поставила. Но аппарат только сердито ёжился, кряхтел и отказывался понимать их содержание. Возмущённая Катя отправилась обратно в магазин. И там она узнала, что хотя её аппарат и исправен, но это - северомериканская система, и за дисками для такого аппарата нужно ехать в Нью-Йорк.

Взбешённая, Катя возвратилась домой и принялась звонить Наташке. Но у той ни домашний, ни сотовый телефоны не отзывались, а попалась она Кате на глаза только вечером на третий день, когда Катя уже не надеялась разыскать исчезнувшую.

– Вот беда!
– пожалела её Наташка.
– Так-таки говорят, что в Нью-Йорк надо ехать?

– Да!
– с отчаянием выпалила Катя.
– А то ты не знала!

– Ну, да! Знала!
– отреклась та.
– Что я, видеотехник тебе? В чём разбираюсь, в том разбираюсь, в чём нет - в том нет...

– Наташка, - попросила Катя, - давай пойдём к Таньке Чесноковой, пусть она тогда забирает этот аппарат, а деньги отдаст обратно!

– Что ты! Что ты!
– удивилась Наташка.
– Да у неё этих денег давно уже нет! Танька же пьяница - ты, что, не знаешь? Она как раз долги раздала вчера... Ну, может быть, какая-нибудь пятёрка и осталась. Нет, дорогая, ты уж лучше терпи.

Горе Катино было так велико, что она едва удерживалась от того, чтобы не заплакать. Наташка заметила это и над ней сжалилась.

– Подруга я тебе или нет?
– воскликнула она, взмахнув ладонью.

– Конечно, нет... то есть, конечно, подруга... И тогда... что мы делать будем?

– А раз подруга, то пойдём со мной! Я тебе помогу.

И они прошли через два квартала в мастерскую, в которой Наташка, надо думать, бывала не раз, и здесь, едва глянув на Катин (очевидно, уже им знакомый) аппарат, сказали, что можно переделать на европейскую систему. Цена - сорок баксов. И все дела.

– Выкладывай, - торжествующе сказала Наташка.
– То-то вас, дураков, учи и учи, а спасиба не дождёшься!

– Наташ, - робко спросила Катя, - а где же я потом возьму эти деньги?

– Наберёшь! Наскребёшь понемножку, а нет, так я за тебя аппарат выкуплю. Себе возьму, а ты накопишь денег, мне отдашь, - он тогда, аппарат, опять твой будет!

С тяжёлым сердцем согласилась Катя и понуро побрела к дому.

– Не скучай, - посоветовала ей на прощание Наташка.
– Ты по вечерам садись на автобус или бери тачку и кати чуть что в Первомайскую рощу - там мы гуляем и гуляем весело.

Дома в почтовом ящике Катя нашла от Барышевой записку. В ней она ругала Катю за то, что та не зашла, и просила, чтобы Катя немедленно сообщила адрес Валентины начальнику сочинского детского лагеря, куда они хотят пригласить Катю, чтобы она там побыла до Валентининого приезда.

И Катя, вобщем-то, обрадовалась, но... то не было под рукой авторучки, то конверта, а то просто отсутствовало желание, и адрес она послала только дня через четыре.

А тут пришла новая неприятность.

Как там прикидывала на калькуляторе Наташка: кило да полкило - это уже было трудно понять, но деньги, которых и так осталось мало, таяли с быстротой совсем непонятной.

С утра Катя начинала отчаянно экономить. Пила слабый чай, съедала только одну булочку и жадничала на каждом куске сахара. Но зато к обеду, подгоняемая голодом, накупала она наспех совсем не то, что было нужно. Спешила, торопилась, проливала, портила. Потом от страха, что много истратила, ела без аппетита, и наконец, злая, полуголодная, махнув на всё рукой, мчалась покупать мороженое. А потом в тоске слонялась без дела, ожидая наступления вечера, чтобы умчаться на автобусе в Первомайскую рощу.