— Три дня, хозяин! — откликнулся Прошка.

— Три дня! — ответила Варвара и снова улыбнулась — Слава богу, жар у вас спал и теперь вам лучше. Только зря встали! Баба Нюра сказала, чтобы вы полежали еще сегодня, не вставали!

— Баба Нюра? Здесь еще была баба Нюра?! Мда…похоже, что тебе, Варвара, придется мне все рассказать — откуда ты здесь, и что было за эти три дня. И давай на ты, ладно? Меня Василий звать, можно просто Вася — мы же с тобой одногодки.

— Ну а я Варя!

У девушки были белые, будто искусственные зубы. То ли генетика, то ли баба Нюра старается, поддерживает односельчан — тех, кто с ней общается. Но я уже заметил — у многих бабанюриных пациентов белые зубы. «Тенденция, однако!»

Я уселся за стол, и Варя повела свой рассказ. В общем, выяснилось вот что: она пришла ко мне в пикет с заявлением о домашнем насилии. Ну и посоветоваться — как жить дальше, может я со своей стороны подскажу, как упрятать негодяя за решетку. Пришла, увидела, что пикет закрыт, а машина моя стоит во дворе — постучалась в дом. Ей никто не открыл, так что Варя решила уйти, но…потом дернула дверь, и та открылась. Почему открылась — это другой вопрос, я никогда не оставляю засов не задвинутым, по понятным причинам. (не худо Охрима бы спросить — какого черта?) Колдовство требует уединения.

Ну, так вот: дернула дверь, она открылась, и Варя в нее покричала, вызывая хозяина. Хозяин снова не откликнулся, это было странно, Варя забеспокоилась и пошла на второй этаж, где и обнаружила меня в неприглядном виде — красного, потного, грязного, валяющегося на полу в позе зародыша (она показала — в какой позе). Варя тут же попыталась взгромоздить меня на кровать, что с большим трудом ей и удалось — с очень большим трудом, ибо восемьдесят кило костей и мышц это вам…не это! Удивляюсь, как она вообще сумела меня поднять.

Дальше — она побежала за бабой Нюрой. Баба Нюра тут же подхватилась и пришла, долго щупала меня, и потом велела к врачам не обращаться, только поить меня бульоном и водой. А еще — обтирать водкой и уксусом, чтобы сбить жар. Вот три дня Варя меня и обтирала, поила, меняла белье, укрывала. Сходит домой, огород польет, дочку проведает (она ее отвела к своим родителям, благо что каникулы начались), и снова ко мне — дежурить. Спала тут, возле меня. Ну и параллельно убиралась по дому — он действительно сейчас блестит, как никогда. Еще — баню вымыла, перестирала грязное белье, посуду перемыла — в общем, работала на меня, как рабыня на господина.

— Вон, чистое белье лежит! — Варя кивнула на лавку — бедновато живешь, товарищ милиционер! Даже шкафов бельевых нет. Непорядок!

— Честно сказать — не до того было — хмыкнул я — Знаешь ведь, всего неделю как здесь обитаю. Не успел прибарахлиться. Вернее — десять дней.

— Учительницу вчера похоронили — нахмурилась Варя — Здесь, на кладбище.

Я сжался, и голову сжало, будто обручами. Я не хотел вспоминать, не позволял себе вспомнить, что Маши уже нет. И я не смог ее даже похоронить…вот я же скотина!

— У вас была любовь? — тихо спросила Варя, глядя куда-то в сторону.

— Почему так решила? — голос мой внезапно осип, слова едва пролезали через глотку.

— Я нашла в твоих штанах рисунки…она тебя рисовала.

— Просто рисовала. У нас с ней ничего не было — пусто, глухо ответил я — ни-че-го… А почему так быстро похоронили?

— Слышала, Танюшкин сказал, что причин задерживать похороны нет. Опять же — жара, лето…сам понимаешь. Администрация все организовала, женщины обрядили…в общем, похоронили. Царствие небесное…несчастная Маша!

Варя перекрестилась и замерла возле древнего буфета, комкая в руке тряпицу. Потом вздохнула и предложила:

— Может в баню сходишь, вымоешься? И попаришься — как раз всю хворь-то и выгонит. Баба Нюра сказала, что наверное заразу какую-то подцепил, когда по деревням ездил. Лихоманку. И что само пройдет, главное, чтобы жара сильного не было. А когда отойдешь…ну, в смысле поднимешься! (Варя улыбнулась) Чтобы в бане попарился. Я и подумала — натопить нужно, вдругсегодня встанешь! Опять же — вода горячая нужна была, дом мыть, посуду. Чем в кастрюле греть — лучше сразу бак набрать. Я веник там положила, тазик принесла. Сходишь? А я пока на стол накрою.

Я посмотрел на Варю, и молча кивнул — а правда, почему бы и не помыться? Давно собирался, вот и в самый раз сходить. Честно сказать — голова чешется…да и помыться как следует, попариться, это будет замечательно.

Через пять минут я уже входил в предбанник. Баня старая, но большая, хорошая, крепкая — настоящая баня, по-белому! В предбаннике чистые, выскобленные скамьи, вешалки для белья. Деревянный пол тоже выскоблен почти добела, ходить по нему босыми ногами даже приятно. Пахнет веником и дымком. Тут же на скамье — новая мочалка в упаковке, видимо только что из магазина, мыло и мужской шампунь. Шампунь мой, мыло и мочалку похоже что Варя купила. Кстати, надо будет как-то решить вопрос с деньгами. Она совсем даже не из богатенькой семьи, так что тратить свои деньги на чужого мужика ей и вовсе ни к чему. У нее дочка есть, вот на нее и должна тратить капиталы.