Но не успела эта мысль до конца оформиться, как Сара возвестила:

– Вот мы и на месте, милая. Это он, Плачущий лес.

Тропинка, по которой они шли, оборвалась. Теперь они стояли на опушке, а прямо перед ними располагалась неглубокая низина, ровная круглая площадка, со всех сторон окруженная лесом – обычным, таким, из которого они с Сарой только что вышли. На ее склонах не росла трава, и почва в той низине была не такая, как везде, красноватая, лысая – ни травинки, ни кустика.

Единственное, что росло там, – это деревья…

Никогда прежде Мария не видела ничего подобного, и сейчас не могла отвести глаз от открывшегося ей зрелища. Мысли о Саре, опасения и тревоги – все прочее вылетело у нее из головы, вытесненное ирреальностью того, на что она смотрела.

– Боже! – выдохнула Мария.

Описания Плачущего леса встречались ей несколько раз. В книге мифов, из которой она узнала об этом месте, Мария даже видела рисунок, дающий представление о том, как оно должно выглядеть, и все же ожидания безнадежно проигрывали реальности. Ни в одном языке мира не найдется слов, которые помогли бы составить правдивое представление о Плачущем лесе и о той атмосфере, что здесь господствовала.

– Вот видишь, а ты ведь не до конца мне поверила, – с легкой усмешкой проговорила Сара. – Подумала небось, что фантазирует старуха.

– Это просто невероятно, – пробормотала Мария, делая шаг к низине и собираясь спуститься с холма. – Почему никто не знает о том, что Плачущий лес – здесь? Как могло получиться, что это так долго оставалось тайной?

– Осторожнее, – предупредила Сара, но Мария не услышала ее слов, поглощенная видом Плачущего леса и тем несомненным фактом, что именно ей – неприметной журналистке-неудачнице! – выпала честь открыть его всему свету и стать звездой.

Деревья в Плачущем лесу были полностью лишены листьев. Только толстые стволы и поднятые к небу, словно руки в молитве, ветви. Деревьев было много – несколько сотен, а может, десятков сотен, сразу и не сообразишь. Они росли на разном расстоянии: некоторые стояли близко, переплетаясь ветвями, а иные – на отдалении друг от друга.

Одни стволы были толще, другие тоньше, но молодых, тоненьких не имелось вовсе, как будто все они появились, выросли примерно в одно время. Разом лишились листвы и стали… плакать.

Лес был Плачущим, и это не просто красивая метафора. По шершавым стволам сползали и застывали на солнце крупные капли смолы, только она была не янтарно-золотой, а ярко-алой, будто кровь. Деревья в этом лесу плакали кровавыми слезами.

Сухая, пережженная красновато-коричневая почва, бурые стволы, алые, словно коралловые бусины, капли, что сочились из глубины деревьев, – и гулкая, оглушающая тишина.

«Здесь как в соборе», – подумала Мария. Она и предположить не могла, что когда-нибудь увидит, ощутит нечто подобное.

На секунду в голове промелькнуло, что если она объявит об этом месте, а СМИ раструбят, раззвонят о нем по всему миру, то от его непередаваемой атмосферы не останется и следа.

К Плачущему лесу съедутся толпы алчущих туристов, готовых платить деньги, чтобы поглазеть на чудо природы. Дельцы поставят здесь палатки и станут торговать сувенирами, фотографировать, тиражировать изображения деревьев. Храмовая тишина разобьется от звуков разноголосой речи. Появятся кафе и рестораны, чтобы люди, нагулявшись по лесу и наполнив впечатлениями головы, смогли потом наполнить пищей желудки.

Мария отбросила эти мысли и стала спускаться по склону холма, чтобы подойти поближе к деревьям. Ей хотелось прикоснуться к ним и еще раз удостовериться, что они и в самом деле существуют, это не мираж, не игра воображения. Сара не пошла за ней, так и оставшись стоять на месте.

Склон был пологим, но идти оказалось трудно: почва под ногами осыпалась, в тапочки-балетки набивались мелкие камушки, и Мария пожалела, что не надела кроссовки.

Наконец она оказалась в низине, в паре шагов от первого дерева. Почва здесь была твердая, а красный оттенок сильнее бросался в глаза. Мария пригляделась и поняла, что это из-за алых капель «слез», которые падали на землю.

Девушка приблизилась к ближайшему дереву и протянула руку.

– Ты знаешь, по кому они плачут? – крикнула вдруг Сара с вершины склона.

Мария вздрогнула и отдернула руку.

– Что? – неуверенно улыбнулась она. – Легенда гласит… А почему вы спрашиваете?

– Они плачут по глупым людям, которые считают себя хозяевами жизни. По этому миру, полному боли. Не прикасайся к дереву, если не уверена, что сможешь это пережить.

«О чем она? – с досадой подумала Мария. – С чего ей пришло в голову нести этот пафосный бред?»