– Боунз прав, Спок, – не очень охотно произнес Кирк. – Любая теория, даже шитая белыми нитками, лучше неизвестности, особенно, если эта штука снова тикает, как часовой механизм в бомбе. И кто знает, может, послушав ваши теории, у нас тоже появятся какие-нибудь идеи.

– Как хотите, капитан. Только я не считаю свои размышления теорией.

– Ну и что! – настаивал Маккой. – Все равно расскажите!

– Хорошо, доктор. Как вы знаете, специальная группа в Управлении Звездным Флотом произвела тщательный анализ всех данных о прохождении Зонда около Земли.

– Да, – кивнул Кирк. – И ученые до сих пор не могут понять, как это Зонд умудрился натворить столько бед.

– Действительно, ученые не нашли неопровержимых доказательств того, что именно активность Зонда вызвала тот феномен, который сопровождал его прохождение у Земли.

– Но мы все сами видели и слышали... – сердито бросил Маккой.

– Мы видели и слышали только побочные эффекты, следствия деятельности Зонда, доктор. Мы видели, как бесновались океаны, слышали в чистом небе раскаты грома, были свидетелями электрических разрядов. Однако ни один наблюдатель, ни один датчик не зафиксировали выделение какой-либо энергии от самого Зонда.

– Бред! – запротестовал Маккой. – Вы хотите сказать, что во всем виновато какое-то другое явление?

– Конечно, нет, доктор, хотя возможно и такое. Логичнее предположить, что во всех бедах виноват Зонд, что он использует такие формы энергии, которые мы пока не можем зафиксировать и довольствуемся лишь ее видимыми проявлениями.

– Значит, – обобщил Кирк, – нельзя даже определить направление, откуда выходит чудовищная энергия. Правильно?

– И все-таки звучит не очень убедительно, засомневался Маккой.

– Напротив, доктор. Все довольно логично. Тепло – это мера уровня энергии, или движения молекул в веществе. В отличие, скажем, от солнечной энергии, которая тоже разогревает воду, энергия, с которой мы столкнулись, физически разгоняет молекулы и атомы. Таким образом, в цепочке передачи энергии исчезает целое промежуточное звено, что и повышает многократно воздействие Зонда на окружающую среду. Но мне этот процесс видится гораздо более сложным.

– Похоже на то, как если бы каждую песчинку в песчаной дюне передвигали с помощью пинцета, а не, скажем, бульдозером всю дюну.

– Ваше сравнение, в принципе, верно, капитан.

– Спок, что же из вашей теории следует? – взволнованно спросил Маккой.

– Путем логических рассуждений, доктор, я пришел к выводу, что энергия, которую использует Зонд, есть одна из форм ментальной энергии, аналогичной телекинезу. Мои рассуждения базируются, в первую очередь, на неуловимости столь мощного излучения, а также на впечатлениях, которые я вынес из общения с китами. Если вы помните, я говорил вам, что зачастую неосознаваемый образ Зонда целиком занимал сознание Джорджа. Причем, кит принимал любых существ, связанных с Зондом, за себе подобных.

– А, ваши суперкиты! Как же, помню! – скептически произнес Маккой. Но при чем здесь телекинез?

– Если предположить, что все мои впечатления имеют под собой реальную основу, то получается, что Зонд создали разумные существа. Тогда напрашивается вопрос: как они его создали? Вернее, как они вообще могли создать нечто, способное манипулировать окружающей средой?

– Если следовать вашей логике, Спок, – усмехнулся Маккой, – эти существа не слезли с деревьев, в отличие от людей. Им не пришлось бороться за свое существование с саблезубыми тиграми и пещерными медведями, и они сразу перешли к созданию телекинетических машин.

– Вообще-то, создание таких машин – один из шагов в развитии цивилизации. Просто эти существа намного старше нас и слезли с деревьев, когда по Земле еще бегали стометровые ящеры.

– Если нам удалось создать компьютеры, многократно увеличивающие нашу память и силу нашего интеллекта, это еще не значит, что все остановились на этой стадии, – вставил Кирк. – Есть, очевидно и такие, кто опередил нас на много тысячелетий.

Маккой уже обдумывал свою очередную колкую мысль, когда двери в пресс-центр открылись, и на пороге, улыбаясь, появились Райли и Зулу.

Посол бережно держал в руках чашечку кофе. За ними стояли Одри Бенар и Ухура, продолжающие о чем-то увлеченно беседовать. Простое и угловатое лицо доктора сейчас было настолько живым, что на нем не осталось и следа от вулканской сдержанности.

– Есть доказательства, – настаивала Бенар, – что культура Эризианской Империи имеет сходные черты с некоторыми культурами Земли, хотя надо признать, что последние много примитивнее эризианской. В своих ранних работах доктор Антонин Эризи прямо указывал на сходство эризианской культуры с культурой австралийских аборигенов. Предки аборигенов не только изучали окружающий ландшафт и добывали пищу, но через музыку и танцы общались с духами, то есть, по существу, с информационным полем. И сейчас, через несколько столетий, в самой глухой австралийской глубинке можно увидеть чудом уцелевшие следы ступней, то там, то здесь ткущие узоры ритуальных танцев. С другой стороны, эризианские города спланированы и построены по законам музыкальной гармонии. Планировка этих городов, кстати, и дала доктору Эризи в руки доказательства принадлежности нескольких планет единой некогда Империи.