– Тогда пойдем ко мне в мой замок. Мы обязательно с тобой договоримся.

Хм, похоже, что он приняло меня за кого-то другого. Фунгус зашлепал прямо по грязи, я последовал за ним, держа факел, а позади нас поплелись черепахи с топорами.

– Как тебе мои владения, – спросил барон, – нравятся?

– Не очень, если честно, – признался я, – тут слишком сильно воняет.

– Это потому, что у тебя есть тело. Ты к нему привязан, да к тому же ты тут совсем недавно. Однако у тебя уже есть огонь Садху. Это меня и радует, и настораживает одновременно. Мы обязательно договоримся.

Мы вошли в сам замок и очень скоро оказались в небольшой комнатке с печкой-буржуйкой, внутри которой тлели голубые огоньки. Фунгус сел в глубокое кресло перед печкой, открыл дверцу и начал меняться на глазах. Я почувствовал тепло и нарастающий жар. Чудище уже превратилось в измученного старика. Его тощее тело было покрыто мешковиной.

– Я знаю, чего ты хочешь, – сказал он, – я верну тебя в тело. Это не составит для меня труда.

– Но чего хочешь ты? – спросил я.

– Сунь этот факел в печку, мальчик. Пусть это пламя продолжает гореть уже в ней. Лишь благодаря ему я могу быть в этой комнате тем, кем являюсь на самом деле.

– А как вы меня отправите в тело?

– Ты не должен здесь находиться. Я просто помогу тебе проснуться.

Я не знал, доверять этому старому хрычу или нет. С другой стороны, а какой у меня выбор? Да никакого. Если я начну отказываться, то ничего не изменится. Все, что от меня требуется – это запихать чертов факел в топку. Видимо, это пламя хорошо воздействует на старика, страдающего от какого-то волшебного недуга.

– Вы прокляты, да? – поинтересовался я.

– Да, и очень давно.

– А вас как-то можно расколдовать?

– Нет. Есть такие вещи в мире, мальчик, которые невозможно изменить. Разве ты можешь приказать солнцу замедлить свой бег или исчезнуть луне? Так и я. Мое проклятье нельзя снять никаким образом. Я один из хранителей Моря забвения и всегда буду им. А тот, кто умудрится убить меня, станет мной и будет вынужден тысячи лет жить в этой гнили среди дерьма и пиявок.

– Ок, я понял. Не буду вас трогать.

Я подошел к печке и сунул в нее факел. Пламя ярко вспыхнуло, и вся комната озарилась голубым светом.

– Агхори еще помнит меня. Он молод, но мне нравится, что он не забывает хорошие поступки. Это ведь он дал тебе это пламя?

– Если вы про вымазанного пеплом шамана, то да, – осторожно ответил я. – И что мне делать дальше?

А комната тем временем продолжала преображаться. Исчезли говнопотеки со стен, новыми цветами заиграла свежая штукатурка. Куча тряпок в углу превратилась в изящный резной шкаф, наполненный элегантной одеждой. Куски досок и палок стали столом и еще парой стульев. Пламя преображало все вокруг. Как в сказке или во сне, что сейчас для меня одно и то же. Здорово.

– Сунь руки в печку, мальчик.

– Это еще зачем? – возмутился я, так как прекрасно помнил, как это пламя испепеляет пиявок.

– Ты живой, а это пламя – есть чистый свет мудреца. Оно вернет тебя в твой мир и наделит особенной силой. Не переживай ты так. Не волнуйся. Не ты первый, не ты последний, не ты единственный. Многие, кто умер за других людей и смог вернуться, получают такой дар.

– Какой дар? – не понял я.

– У каждого он работает по-своему. Это от самого носителя зависит. Давай не бойся. Будет немного больно, но ничего страшного. Иногда для того, чтобы проснуться окончательно, мы должны пройти сквозь настоящий ад.

– Хорошо. – Я собрал волю в кулак, сел рядом с печкой и посмотрел на пылающий огонь. Будет больно, это я уже прямо чувствую, но иначе нельзя. Зажмурившись и стиснув зубы, я быстро сунул обе руки прямо в печку. Тысячи острых зубов вцепились в мою плоть, и я заорал, как сумасшедший. Вот оно! Мое пробуждение! Перед глазами заискрились яркие фракталы, появились странные образы моих знакомых и совершенно левых людей. Машины, места. Вся моя жизнь пролетела перед глазами в одно мгновение, а потом я услышал биение собственного сердца и чей-то радостный женский голос.

– Петр Сергеевич! У вас получилось! Он жив!

Моя жизнь превратилась в один нескончаемый кошмар. Перевязки, уколы, утки. Диагноз лечащего врача был неутешителен. Множественные переломы таза, ног и пары ребер. Ушиб головного мозга. Удивительно, что руки почти не пострадали. Отделался только тремя сломанными пальцами на левой руке. То, что я выжил, было для самих врачей шоком. Они списывали все на удачу и мою молодость, ну и на свой профессионализм, конечно. Выкарабкался с того света, что называется, но я прекрасно знал, кто мне помог на самом деле.