– Бедняге все равно ничего не светит, у меня есть ты, хотя двое мужей…

– Василек, ты как ребенок, – не удержался от замечания Алексей.

– Ребенок, который идет делать печенье, – она чмокнула его в нос и походкой модели устремилась на кухню.

Тесто готовили вместе, вернее Василиса раскатывала скалкой, а супруг выискивал подходящие формочки в шкафчике с кондитерской утварью.

– Так что ты там, Василек, говорила про двух мужей? – переспросил он, выкладывая перед ней металлических уточек.

Василиса засмеялась:

– Кто еще из нас как ребенок? Почему уточки? Ты бы еще хеллоу кити выбрал.

– Ты не ответила.

– Лешка, я пошутила, просто парня жалко.

– Жалко психа?

Она пожала плечами.

Супруг поставил чайник, открыл холодильник в поисках съестного, нашел зажаристый свиной окорок, отрезал большой кусок и поставил в микроволновку. Затем повернулся к Василисе и профессорским тоном изрек:

– И довожу до твоего сведения, Василек, что уточек я выбрал не случайно. Среди всех вариантов только их форма максимально приближена к моим запросам, а именно к желанию поесть большие печенья. Слышишь? Большие.

– Ну тогда, Лешка, может просто выложить тесто на противень и дело с концом?

– А может тебя просто отшлепать?

Через минуту оба валялись на полу, перепачканные мукой.

– Когда появится малышка, мы уже не сможем так вести себя, – заметил он, поднимаясь и, отряхивая брюки.

Василиса резво вскочила и сразу принялась за печенье:

– Да Лешка, но нам никто не мешает безобразничать ночью. Ты сказал «малышка», думаешь, будет девочка?

– Я хочу девочку.

В глубине души пол немного ее волновал. Узнавать, кто сидит в животе еще рано, а неизвестность была мучительна. С одной стороны, главное родить здорового ребенка, а с другой она понятия не имела как воспитывать мальчика. Ее Лешка был идеальным. Идеальным настолько, насколько ей бы этого хотелось, а как такого вырастить? И ведь надо заранее подготовиться, узнать особые методы, а у кого спросить?

Родители мужа, во-первых, жили в другом городе, во-вторых, за год они еще не успели сильно сдружиться. Его мать Наталья Семеновна немного пугала: эксцентричная и прямолинейная. Она единственная, кто сказал Василисе, что рыжий цвет сейчас не в моде. Да какое это вообще имеет значение? Это ее родной цвет, и мода здесь не играет никакой роли! Она же говорила, что в борщ всегда добавляют томаты. Что значит всегда?! У каждой хозяйки свой рецепт! А еще Наталья Семеновна говорила, что Василиса как ребенок. Супруг это тоже говорил. Но как это звучало в устах его матери! Иногда ей казалось, что они так и не смогут найти общий язык. А его отец… Отец был Лешкой, только с брюшком и с залысиной на макушке, но и с ним она была не настолько близка, чтобы обсуждать вопросы воспитания еще не родившегося ребенка. Василиса вообще не представляла, как можно о таком говорить по скайпу, а ведь общались они в основном именно так.

Если у кого и можно было спросить совет, так это у собственной мамы, но поднимать эту тему означало бередить старую рану. А она совсем не хотела видеть, как тускнеет мамина улыбка, как наполняются слезами ее глаза, едва речь заходит о сыне. Но… не она ли сама вспомнила о нем, когда Василиса говорила о выборе имени? Так может все-таки спросить? В конце концов она решила, что постарается максимально тактично подойти к этому вопросу, и, наконец поставила печенье в духовку.

Ожидая, пока песочные уточки подрумянятся, Василиса подошла к окну. Супруг наслаждался мясом и приготовленным на скорую руку овощным салатом, в то время как она снова плыла по реке фантазий. Наблюдая, как мать с дочкой играют в снежки, она представляла, как точно так же они будут играть, едва малышка чуть-чуть подрастет. Малышка… Все-таки Василиса хотела девочку. А потом она резко почувствовала запах орегано и тут же вспомнила, что так и не приготовила мексиканский обед.

– Лешка, а ты что больше хочешь: чили кон карне или фахитас?

– Фахитас ты не раз готовила, а вот чили… как-то там я бы попробовал.

Василиса улыбнулась. Она знала отличный рецепт. Оставалось только дождаться, пока освободится духовка и снова устремила взгляд в окно. Перед мысленным взором продолжали мелькать фрагменты будущих материнских будней, а руки нежно поглаживали живот. Молодая женщина не подозревала, что в какой-то сотне метров, в таком же блочном доме, как ее, у такого же окна стоит некто в черном растянутом свитере и вслух перебирает жертв, выбирая из них ту, что, хотя бы ненадолго сможет снова утихомирить его ледяных друзей.

Второе послание гласило: «Я не собирался ее убивать, но осы… Они сказали, что зеленые глаза, как у кошки заслужили вечный холод. Такие же глаза».

Александра не в первый раз с улыбкой перечитывала написанное. Детектив не скрывала своих эмоций. Она чувствовала себя победительницей, и пусть она и играла с преступником лишь в мини игру, но осознание того, что ее интеллект сумел разобраться с его хитрым шифром невероятно радовал. И не важно, что произошло это с подачи Соколова. Она не сомневалась, что с остальными загадками справится сама.