— Что-то случилось?

Он стоял, покачиваясь с пяток на носки, и смотрел себе под ноги. Потом поднял голову и сказал:

— Хелен задержала полиция. Не знаю, за что. Ей разрешили звонок, она позвонила мне.

— Почему именно тебе? — удивилась я. — Не родителям, не адвокату?

— Не знаю, Света. Я сам ничего не понимаю. Мы с ней больше трех лет не виделись. Но она просила приехать.

— И ты не мог отказаться?

— А ты бы отказалась?

Я только плечами пожала. В конце концов, Федька не отказался сделать мне липовую справку с работы и выдать себя за моего гражданского супруга, чтобы я могла получить британскую визу. Если бы ему понадобилась помощь, я бы тоже постаралась что-то для него сделать.

— Понимаешь… — он по-прежнему не смотрел на меня. — Мы с ней расстались не только потому, что она пыталась учить меня жизни. Она… начала пить. А когда напивалась, совершенно переставала соображать и попадала во всякие неприятные истории. Наверно, и сейчас то же самое случилось. Я терпел, вытаскивал ее, а потом решил, что с меня хватит.

— И теперь ты чувствуешь себя виноватым и обязанным?

Пожалуй, мне не стоило всего этого говорить, но… Остапа, как говорится, понесло. Видимо, меня слишком уж изгрызло свое собственное, мифическое и иррациональное, чувство вины, если я начала проецировать его и на других.

— С чего мне чувствовать себя виноватым? — поморщился Тони. — Если человек не хочет принимать помощь, его не заставишь.

— Ага, зато когда ее забрали в полицию, твоя помощь понадобилась.

— Света… — Тони смотрел на меня удивленно, и я осеклась.

— Извини, я что-то не то… В общем, извини.

— Ладно, неважно. Не знаю, когда вернусь. Постараюсь побыстрее. Я вызову такси к пабу, где мы были, довезет тебя прямо до Скайхилла.

— Если вам нужно в Скайхилл, мадам, я могу подвезти. Привет, Тони!

Обернувшись, я увидела безумно рыжего мужчину лет пятидесяти, вполне пиратского вида — с лохматой бородой и маленькой серьгой-колечком в левом ухе. Он приветливо улыбался, и от уголков его глаз разбегались лучики морщинок, которые делали его не старше, а почему-то наоборот моложе.

— Привет, док! Света, это доктор Билл Фитцпатрик, домашний врач Питера. А это мисс Светлана…

— Просто Светлана, — усмехнулась я. — Все равно мою фамилию повторить никто не сможет. Я подруга Люси. Леди Скайворт.

— Очень приятно, мисс Светлана, — кивнул доктор. — Я еду к графине Агнес, заодно завезу вас.

— Спасибо, Билли. А что с графиней? — спросил Тони.

— Упала с садовой лестницы. То ли растянула ногу, то ли вывихнула. Посмотрю. Если что-то серьезное, отвезу в город.

Поцеловав меня на прощанье, Тони отправился туда, где оставил машину, а доктор Фитцпатрик подвел меня к видавшему виды серому внедорожнику.

Всю дорогу мы оживленно болтали. Почему-то я сразу почувствовала к нему расположение и чувствовала себя так свободно, как будто мы были знакомы тысячу лет.

Остановившись у ворот, доктор поинтересовался, вернулись ли уже Питер и Люси и все ли хорошо себя чувствуют в Скайхилле. Я с энтузиазмом донесла на Джонсона, который постоянно держался за поясницу и страшно при этом морщился.

— Это скверно, — нахмурился Фитцпатрик. — У него была серьезная травма позвоночника в молодости. Я говорил, что надо каждый год проходить осмотр, но ему все некогда. Это может для него плохо кончиться. Послезавтра буду в замке на приеме и постараюсь убедить его приехать ко мне в клинику. Хорошо, что вы мне об этом сказали.

Если бы я только могла предположить, какие далеко идущие последствия будут у этой моей ябеды, скорее откусила бы себе язык.

Как сказал мой брат… то есть брат Маргарет, конечно. В общем, как сказал Роджер Даннер, было бы лучше, если б женщины рождались немыми.

Хотя… Если б я промолчала, как знать, что было бы с Джонсоном!

[1] «Curiouser and curiouser!» (англ.) — цитата из книги Л. Кэрролла ««Приключения Алисы в Стране чудес»

24. Шар тревоги

В холле Джонсон озабоченно изучал облицовку камина. Услышав звук открываемой двери, он оторвался от своего занятия, кивнул мне и снова начал рассматривать изразцы.

— Что ты хотел мне сказать? — спросила я, подойдя ближе.

— Это неважно, Эс, — ответил он. Вид у него был совершенно измученный, погасший.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— С чего ты взяла? — буркнул он, отвернувшись.

— Ну я же вижу.

— Эс, я не маленький мальчик. У тебя есть за кем следить.

Я осталась тупо моргать, глядя, как он спускается по лестнице в подвал.

Поздравляю, Шарик, ты балбес. А точнее, овца тупая, одна штука. Вот только этого мне еще и не хватало для полного счастья.