Шрифт:
— Нет, Эйч. Он знает, но это не его тайна. Пожалуйста, не спрашивай больше ничего. Пока. Ладно?
Джонсон пожевал губу и ничего не ответил. Помолчав немного, он вернулся к прежней теме:
— Как ты знаешь, у Чарльза Беннета был сын Джеффри, который не оставил наследника, и несколько дочерей. Права передавать титул по женской линии Беннет не получил, поэтому род прервался. Его старшая дочь Мэрион вышла замуж за сына нормандского дворянина де Дуньера, но уже их внук в метрических записях значился как Даннер.
Мда, похоже мое родословное древо становится все более причудливым, подумала я. Французы, англичане, немцы, снова французы… Да еще и мародер Беннет! Ядреный коктейль, ничего не скажешь.
— Можно предположить, — продолжал Джонсон, — что кольцо попало к Маргарет таким вот замысловатым путем.
— Заманчивая идея, — промямлила я, снова не зная, как выкрутиться. — Но как-то это… Ну ладно, допустим, Чарльз Беннет надел кольцо, навлек на себя проклятье, его род прервался. А дальше? Оно провалялось где-то триста лет?
— Почему? — не понял Джонсон.
— Да потому, что если бы его носила, к примеру, эта самая Мэрион, а потом передала еще какой-нибудь женщине, как бы оно смогло попасть к Маргарет, подумай сам! Ведь женщины, которые его носят…
Я замолчала, окончательно загнав себя в тупик. И тут снова повеяло знакомым теплом.
— Не мучайся, — сказала Маргарет. — Рассказывай. Он и так уже начал догадываться.
— Ты уверена? — удивилась я.
— Эс, ты о чем? — не понял Джонсон, но я с досадой махнула в его сторону рукой: подожди, не мешай.
— Да, уверена. Ты же все равно собиралась рассказать обо всем Питеру. В худшем случае тебе не поверят, только и всего.
— Хорошо, но тогда расскажу им обоим сразу.
— Как знаешь, — сказала она и исчезла.
— Эс?..
— В общем…
— В общем, ты разговариваешь с призраком леди Маргарет?
— Как ты догадался?
— Либо ты действительно разговариваешь с ней, либо тебе нужен психиатр, — хмыкнул Джонсон.
— Не нужен. Да, я разговариваю с Маргарет. И не только… разговариваю. Но, как ты слышал, я расскажу все, когда вернется Питер. Вам обоим.
— Я слышал только твои слова. Хорошо. По правде, я даже не очень удивлен. Наверно, ожидал чего-то подобного. Ты вела себя довольно странно. И все эти твои оговорки… И все-таки, как кольцо попало к ней — это ты можешь сказать сейчас?
— Могу, — вздохнула я. — Кольцо — подарок Генриха Хьюго Даннеру. Маленький пустячок — бонусом к короне пэра. Но Хьюго кольцо не понравилось, и он передарил его Маргарет. Ничего, разумеется, о нем не зная. Только не спрашивай, как оно попало в королевскую сокровищницу. Не представляю. Самой интересно. Могу только предположить, что это произошло после смерти Чарльза Беннета — или Джеффри. И потом каждый раз каким-то образом оказывалось у новых Скайвортов. Учитывая, что все они быстренько вымирали. Хотя, конечно, это могло быть и совпадением.
— А что, если кольцо само выбирает себе хозяев? — задумчиво предположил Джонсон.
— Знаешь, Эйч, у меня уже голова кругом, — застонала я. — Пожалуй, я лучше пойду. Спасибо за кофе.
Выходя из кабинета, я заметила, что Джонсон снова страдальчески сморщился, потирая поясницу.
[1] (фр.) ошибка, промах
[2] (англ.) Анализируй это
[3] Гептархия («семицарствие», от греч. еттта — семь и архп — власть, царство, англ. Heptarchy) — период в древней истории Англии, начавшийся около 500 г. с образования семи англосаксонских государств на юге Британских островов и закончившийся в середине IX в.
21. Синее платье
Дней за пять до возвращения Питера и Люськи Скайхилл превратился в натуральный сумасшедший дом. Казалось, вся деревня пришла на уборку — куда ни глянь, везде какие-то незнакомые люди чистили, мысли, убирали, что-то таскали. Тони был постоянно занят, и я предпочитала гулять с собаками где-нибудь подальше от замка. Джонсон объяснил, что уже в следующие выходные в Скайхилле будет традиционный большой прием, и мне заранее стало кисло.
Все это время мы с Люськой разговаривали по телефону каждый день. И разговоры эти меня здорово беспокоили. Нет, ничего такого в них не было. О Тони она вообще больше не говорила. Ни слова. А если о нем упоминала я сама — чисто информативно: ездили туда-то, делали то-то, — Люська невнятно угукала и заговаривала о чем-то другом. Но это-то и было странно. А еще странным был ее тон. Сразу после истории с кольцом ее голос звучал бодро, оживленно, и так продолжалось недели две, а потом словно что-то произошло. Она стала вялой, как будто сильно чем-то расстроенной. На мои расспросы пыталась отшучиваться, но чаще коротко отвечала, что все в порядке. И, разумеется, по моей обычной мнительности, я как-то пыталась все это связать с собой.