Девушка нахмурилась, мужчина поспешно закрыл свои эмоции. И без того много знает.

Вишневская продолжала хмуриться и причина была вовсе не в Максиме, причина крылась в неприятном липком ощущении чужого внимания. Кто-то пристально наблюдал за ними. Она осторожно оглянулась. Сколько же народу! Туристы, туристы и еще раз туристы... Ощущение тут же ускользнуло, словно неизвестный был в курсе ее необычных талантов.

– Макс, - позвала она, догнала и пристроилась рядом, стараясь не отстать снова.
– А можно узнать что с Кириллом? Мне разве не нужно там куда-то идти и разговаривать, доказывать факт преследования?

Следователь отрицательно покачал головой.

– Нет, случай бытовой. Тебе бы позвонили или мне. Он вероятнее всего в больницу попадет, думаю адвокат постарается. Заедем в отдел, все узнаю.

Маргарита удовлетворенно кивнула.

Она остановилась возле витрины затерявшегося среди Питерских дворов магазинчика с индийскими товарами. Милый шарфик, да и сумочка - прелесть, а какие чудесные серьги. Веления женского сердца - закон. Побаловать себя всегда стоит, тем более когда так грустно. Не раздумывая, Рита потянула дверь, и в нос ударил дурманящий терпкий запах. Восхитительно...

Сколько она провела в чудесном уголке чужой культуры не заметила. Результатом стали тяжелые цыганские серьги, кожаный ремень и пестрая сумка. Невозможно довольная она выскользнула на улицу и отправилась к перекрестку.

Девушка вынырнула из чужой шкуры и зашипела от резкой боли в плече, на котором в данный момент лежала рука Максима. Он вытянул ее на обочину, поставил перед собой и внимательно оглядел на предмет повреждений.

– Там зеленый горел, - промямлила Маргарита, первой мыслью которой было оправдаться. Зачем? Она и сама толком не поняла, нечто на уровне инстинкта.

– Зеленый горел, когда дорогу переходила не ты. В чьей шкуре побывала? Скажи, что в нужной мне.

– Скажу, что в нужной тебе.

Ковалев нахмурился. Не до игр сейчас, неужели не понимает? Напугала его одним своим этим пустым взглядом, а теперь еще и на дорогу шагнула в трансе. Эдак совсем одну не оставишь, придется собаку дарить.

– Нет. Правда. Вопар купила кое что...

– Описать сможешь?

– Смогу, - уверенно кивнула девушка. Хоть где пользу принесет.

– Отлично. С продавщицей я уже познакомился.

Олег наблюдал как друг мечется по кабинету из угла в угол. Да, восхитительная женщина, была бы не больной, он бы полмира к ее ногам положил. Вновь на шаг впереди, как впрочем и всегда, однако Максова серенькая помощница быстро совершенствуется - почуять старый след на улице нужно суметь, а значит есть вполне реальный шанс поимки прекрасной злодейки. Нет. Ну, что за женщина невероятная, невозможная...

– О, боже! Олег, Вы не могли бы хотеть Вопар чуть потише?

Мужчина резко вынырнул из раздумий. Маргарита недовольно смотрела в его сторону.

– А ты попробуй не лезть в чужие эмоции, - рассердился он.

– А Вам не помешает научиться контролировать свои эмоции.

– Не может быть, мы оказывается скалиться умеем. Верится с трудом...

– Олег, - предупреждающе проговорил Максим.

– Да, конечно, - сквозь зубы процедил Степанов.
– Извини, и ты, Цветок, прости, - уже спокойнее продолжил он, и сходу сменил тему разговора.
– Кроме этих вещей, - Олег кивнул на карандашные изображения купленных Вопар безделушек, лежащих перед ним на столе, - ничего описать не сможешь? Ну, может она мерила что или в зеркало смотрелась.

Маргарита отрицательно покачала головой.

– Нет. А с продавщицей ничего не поможет?

– Что?
– меланхолично протянул патологоанатом, уже позабыв о ссоре.

– Ну, там гипноз, - промямлила девушка и тут же поправилась, увидев улыбку на лице своего следователя.
– Все, поняла, молчу.

Глупо - именно это чувство передал ей Ковалев в ответ на ее предположение.

– Правильно. Хороший женщина должен молчать.

Девушка рассмеялась. Олег поморщился и смерил ее недоуменным взглядом.

– Макс, впервые вижу, чтоб над твоей шуткой кто-то смеялся, тем более искренне, а она искренне. Это надо зафиксировать для истории, - Степанов готов был поклясться, что Маргаритка мысленно отвесила ему подзатыльник, будто ребенку, приготовился возмутиться. И возмутился бы, если б не влетевшая вихрем в комнату Афанасьевна.

– Я закончила. Пусто. Эта дурында товар не через кассу провела, просто наличку на столе увидела и все. Что и как было не помнит, книжку читала. Рассказывать о странностях, понятное дело, не стала.