Губы мои – замки, зубы мои – ключи.

Языком замкнусь, на девять засовов запрусь.

Не взять меня ни лихим людям,

Ни врагам, ни родовитым колдунам.

Ни девять, ни восемь, ни семь,

Ни шесть, ни пять, ни четыре,

Ни три, ни два, ни один.

Аминь. Аминь. Аминь.

«Однажды поздним вечером моя семья, как всегда, собралась за столом, чтобы вместе поужинать. Я, мой муж, наш взрослый сын Петр, его жена Татьяна и двое их шестилетних детей-близнецов. Живем мы очень дружно, в общем большом доме, и такие семейные ужины – наша традиция.

В тот вечер за столом было такое изобилие, как будто бы праздник на дворе, хотя это был обычный будний день. Я напекла пирожков с рыбой, сын с получки завернул в супермаркет и принес даров моря – красной рыбки, свежей икорки, селедочки, кальмаров. Мой муж запек свинину. Даже внучата постарались – слепили творожный тортик с шоколадной крошкой.

Но не успели мы приступить к трапезе, как в дверь кто-то постучал – настойчиво, громко. Мы удивленно переглянулись – гостей никто из нас не ожидал. Мы вообще люди самодостаточные, в свой закрытый мир посторонних не пускаем.

Мой сын пошел посмотреть, кто это такой нетерпеливый. Из любопытства вся семья потянулась за ним.

На пороге нашего дома стояла очень бедно одетая женщина, за спину которой застенчиво прятались ее дети, мальчик и девочка. Все трое были одеты в какие-то грязные лохмотья. Все очень худые. Женщина выглядела как обтянутый кожей скелет. Было невозможно определить ее возраст. Дети ее были ровесниками моих внучат, значит, не могла она быть старухой. Но все ее печальное лицо было испещрено глубокими морщинами. Да уж, нищета женщину не украшает.

– Что вам надо? – довольно грубо спросил мой сын, Петр.

Вообще, Петя из нас всех самый нелюдимый. Настоящий бирюк. В детстве мы его даже по психиатрам таскали – ну где это видано, чтобы у умненького здорового мальчишки совсем не было друзей? Все его ровесники во дворе мяч гоняют, перешучиваются, радостно визжат, компанией пекут в золе картошку. А наш только в комнате сидит, клеит авиамодельки да книжки читает. Но врачи нас успокоили – бывает такое. Это редкость, но не отклонение. Надо просто принять, что сын одиночкой растет, не мешать ему, не досаждать общением.

Признаться, мы очень удивились, когда Петя привел в наш дом жену, Танечку. Как он вообще умудрился познакомиться с женщиной, подойти к ней, заговорить?

При этом Таня была само очарование. Хорошенькая, веселая, незлобивая.

И вот теперь вечерний покой моего сына был потревожен вторжением незнакомой нищенки в наш дом.

– Простите нас, пожалуйста, – очень тихо сказала женщина. Ее голос напоминал шелест старой сухой бумаги, – Мы бы никогда не осмелились, но…. Просто шли мимо дома вашего и почуяли такой запах, что замерли от восхищения. Что-то у вас очень вкусное готовится. Мясо или тесто… Или и то, и другое…. Может быть, вас не обременило бы угостить моих детей хотя бы маленьким кусочком вашего ужина? Вдруг есть на столе что-то лишнее? А я была бы так вам благодарна, молилась бы за вас…

Речь у нее была на удивление грамотная. Как будто бы она всю жизнь провела в библиотеке. Времена сейчас лютые – часто так выходит, что люди с высшим образованием вынуждены побираться и голодать, а неучи за счет своей наглости и подлости сколотили состояние.

Я хотела метнуться в кухню и завернуть голодным детям пирожков. Но Петр меня опередил.

– Пошли вон! – грубо скомандовал он, – Вся еда на нашем столе не бесплатная, за деньги купленная. А деньги эти я потом и кровью заработал. И делиться с лентяями не намерен!

Женщина грустно улыбнулась.

– Ну, на нет и суда нет. Тогда приятного вам аппетита.

На прощание она взглянула на меня как-то странно. Такой взгляд пристальный, колючий. Словно в душу самую смотрит.

Мы вернулись к столу. Настроение было испорчено.

– Петь, зачем ты с ней так резко? – пожурила я сыночка. – Не обеднели бы мы от десятка пирожков, у нее же детки… Смотри – стол же ломится, нам это все вовек не съесть.

Но сын прочел мне целую лекцию о том, как это вредно – тунеядцев поощрять.

Мы поужинали. Как я и предполагала, половина продуктов с того стола в итоге в помойку отправилась. Слишком уж много всего наготовили.

Прошла ровно неделя. Однажды ночью меня разбудили странные звуки. Причавкиванье, причмокиванье, похрюкиванье – как будто бы в дом влезла свинья. Я поднялась, вошла в соседнюю комнату, посветила фонариком и обомлела.

На полу, среди горы объедков, сидели мой сын Петя и жена его, Татяьна. Выглядели они буйнопомешанными. Абсолютно пустые глаза, ни проблеска мысли. Они зачем-то достали из холодильника всю еду, которая там находилась, вывернули ее прямо на пол и жадно ели все подряд, без разбора. Мясо, конфеты, фрукты. Как свиньи.