Он кивнул, и прозрачная крышка медробота потекла снизу вверх, закрывая полость капсулы. Лицо Скевоса за ней затуманилось…

Мои ладони притиснуло к покрытию, я ощутила на внутренней поверхности запястий покалывания, похожие на комариные укусы. По телу потек жар.

Несколько минут ожидания, и на прозрачной крышке загорелась развертка. Первая картинка — темное небо с одинокой звездой.

— Естра. — Заявил мягкий голос. — Звезда.

Звезда рывком приблизилась, вокруг неё закружились планеты. Одна выросла, заняла всю развертку.

— Еов. Планета.

Скорость показа картинок возрастала. Ничего в мире больше не было — только изображения, сменяющиеся на развертке, и голос…

— Наташа. — Негромко сказал кто-то.

А потом пошла какофония звуков, в которой сознание не сразу, но вычленило смутно знакомые слова. Фразу неторопливо повторили, смысл начал проясняться.

Говорили на галакте. И я его понимала — не совсем уверенно, но вроде бы…

— Проснись. Медробот утверждает, что ты восстановилась.

Я открыла глаза. Голова немного побаливала, тело ощущалось расслабленным, как во время болезни. Но в остальном все было в порядке. Вроде бы.

И Скевос опять стоял сверху, внимательно меня разглядывая.

— Сколько… — Начала я было на русском.

Но тут же вспомнила, что теперь знаю галакт. Спросила уже на нем, неуверенно подбирая слова:

— Сколько я тут пробыла?

— Весь день. «Быстрая» вышла из каскада, и я зашел за тобой. После сеанса обучения с Гренги нужно поесть.

И одеться, подумала я. В капсулу медробота пришлось залезть голой — на случай осложнений, как сказал Скевос. С одной простынкой, прикрывавшей тело сверху…

Я уцепилась за стенки капсулы, собираясь сесть, Скевос, наблюдавший за мной, тут же подхватил за плечо. Дернул, приподнимая — и я едва успела прижать к груди край простыни, соскользнувший вниз.

В сидячем положении голова кружилась. И медотсек плавно плыл по кругу.

— Понести? — Всерьез предложил Скевос.

— Я сама.

Он с насмешливой улыбкой отступил в сторону. Одна из стенок капсулы — та, что в изножье — ушла вниз. Я кое-как сползла туда, к краю, одной рукой придерживая на себе простыню.

Свесила ноги и встала, покачиваясь. Завернулась в простынку на манер тоги…

— И все-таки понести. — Сказал Скевос, на этот раз уже не спрашивая, а утверждая.

Нести ему пришлось долго — вниз по лестнице на два пролета, потом по коридору. Когда Скевос опустил меня на кровать, причем не в моей, а в своей каюте, дыхание у него сбилось.

— Надо упражняться. — Пробурчал он. — Но все некогда. Ешь. Я уже ужинал, это для тебя. После Гренги нужно есть много.

Говорил Скевос короткими рублеными фразами, подбирая самые простые слова — и я за это была ему благодарна. На кровати дожидался поднос с коробками и кубиками.

— Сначала душ… — Неуверенно попросила я.

Губы двигались тяжело. Произношение, честно говоря, царапало ухо даже мне самой. Сами слова я запомнила, но выговаривать их еще не научилась.

Скевос пожал плечами, за ручку довел до душевой кабинки. Предупредил:

— Механизм обсушки отключен.

Я вспомнила тяжесть, ложившуюся на плечи каждый раз, когда выйдешь из кабинки — и порадовалась.

— Позови меня, когда закончишь. Помогу выйти…

— А комбинезон? — Заикнулась было я.

— Зачем? Еда и сон — это все, что тебе нужно. Не забудь позвать.

Я кивнула, но так и не сделала этого. Помылась, вылезла из душа сама, завернулась в ту же простынку и вернулась, кое-как переставляя ноги.

Скевос, сидевший на кровати, при виде меня шевельнул бровями. Заявил:

— Раз ты не хочешь помощи…

Он сидел, пока я ковыляла к кровати. Молча следил за мной, пока я ела. И так же молча махнул рукой, когда я отодвинула поднос.

Диск взлетел с кровати, спланировал к двери, отъехавшей в сторону, исчез за ней.

— Как ты это делаешь?

Скевос бросил короткое, незнакомое мне слово. Продолжил уже под бормотание переводчика:

— Поднос снабжен модулятором гравитационного поля. Я отдаю команду — и он включается. Ложись и спи. Сегодня — только сон.