– Петра, не плачь. Я поняла. Не нужен мне раствор. – Малиса положила бутылек на стол. – Ну чего ты так расстроилась?

Соседка встала и, подойдя, обняла ревущую подругу.

– Ты любила, да? Не получилось? Так не расстраивайся! Значит, не твоя он судьба! – попыталась подбодрить Петру воздушница.

– Нет. Я не любила еще, к сожалению. Но мама писала в своих дневниках…

– Очень красиво писала.

– Нет, Малиса. Просто любовь – очень прекрасное чувство.

Убрав все оставшиеся средства в косметическую сумку, девушки по очереди сходили в душ и легли спать. Ночь уже пришла на территорию Академии, как и закрыла своим одеялом всю Кирольскую Империю. Светляки под потолком погасли, погружая комнату во мрак. Тьма заворочалась, почувствовав свое любимое время суток, но успокоилась, как только Петра взяла ее под контроль. Веки смежились, и девушка погрузилась в глубокий сон.

Слух уловил какие-то неясные звуки. Петра открыла глаза и села на кровати. Полнейшая тишина была ответом на ее действия. Девушка легла обратно, укрывшись мягким пледом, но сквозь приоткрытую створку окна вновь прошел отчаянный скулеж. Так плакали младенцы – Петриция знала, потому что в замке у слуг время от времени рождались дети.

Она накинула свой потертый плащ, который так и не повесила в шкаф, как и не убрала туда вещи из сумки, и вышла в коридор. Тихонько спустившись по лестнице, девушка осторожно прошла мимо спящего коменданта. Невыносимый храп разносился из креслакачалки и отражался от стен, словно не женщина издавала такие звуки, а Величественный Дракон.

Обойдя здание общежития, девушка остановилась прямо под окнами своей спальни. Холодный ветер завывал, распахивая полы плаща. Тело била мелкая дрожь, но Петра боялась использовать огонь, потому что могла привлечь к себе лишнее внимание полуночников. В такую погоду все сидят дома и греются около камина, листая страницы любимых произведений за чашечкой горячего ароматного чая. Но именно в такую погоду Петре посчастливилось найти в зарослях высокой клумбы грязное жалобно пищащее нечто…

Жалобный стон раздался из недр бордового пледа. Петра повернула голову и почувствовала нещадную боль в шее. Этой короткой ночью ей удалось поспать совсем немного, и то в неудобном положении. Она боялась крепко уснуть и по неосторожности придавить своим телом хрупкие конечности соседствующего существа. Девушка приподняла плед. Маленький Дракончик, похожий на плюшевую игрушку, преспокойно сопел, свернувшись в клубочек. Наружу, неприкрытый ничем, выглядывал чешуйчатый хвостик темно-серого цвета.

Сейчас от питомца исходило умиротворение, но минувшей ночью его когтистые лапки изрядно подрали и без того еле живой плащ. Неугомонный хвост то и дело отбивался от рук девушки, когда она пыталась спеленать вымытое дочиста чудо в небольшое мягкое полотенце. Несмотря на то, что громкие повизгивания раздавались от обеих обиженных сторон, соседка по комнате так и не проснулась.

Кормить зверя было нечем, и, немного побурчав, он все же улегся спать, правда не там, куда его положила Петриция. Спать в ногах у девушки Дракончик категорически отказался, поклацав небольшими, но острыми зубами около ее пальцев. Нахал воинственно протопал по пледу прямо к широкой подушке. Красные глазюки сверкали в темноте, одновременно пугая и завораживая.

Этот хитрый взгляд и сейчас следил за Петрой, но только одним – видимо, самым любопытным – глазом.

– Ну и чего ты меня гипнотизируешь? Есть все равно нечего!

Страшное голодное бурчание разнеслось по комнате, а Дракончик тяжело и печально вздохнул.

– Петра, что с тобой? Тебе плохо? – растрепанная Малиса подпрыгнула на кровати, через силу разлепляя еще не проснувшиеся веки.

– Как тебе сказать… Наверное, будет еще хуже… – девушка взяла на руки барахтающееся существо и повернулась к соседке. – Вот – это ммм… Дрон!

Глаза Мали сфокусировались на сером объемном клубке и в секунду из узких превратились в невероятно круглые.

– Ааа!!! – закричала соседка и отгородилась от представшей перед взглядом картины подушкой, словно она действительно могла бы помочь, будь перед ней вековой Дракон.

За стенками появились не принадлежащие доброму утру звуки: что-то с громким «Звяк!» разбилось; кто-то с тяжёлым «Бум», видимо, свалился с кровати; некто заковыристо выругался, помянув при этом хвост Дракона и его филейную часть, на что сам мелкий представитель вымершего рода обиженно засопел.

– Малиса, не кричи, пожалуйста! Он безобидный! – спокойно проговорила соседка, пытаясь быть убедительной.

В тощем животике снова громогласно пробулькало, намекая на отсутствие очень важного действия – кормежки.

– Это что?

– Это он кушать хочет. – Девушка наглаживала крылья питомца, предпринимая попытки успокоить то ли его, то ли себя.

– Первому курсу в город можно только в выходные! – Малиса завернулась в одеяло, но продолжала шокированно взирать на существо.

Тонкая красноватая полоска рассвета появилась на небе. Ее отчетливо было видно через стрельчатое окно. Такие оттенки обещали теплую погоду на весь день.