И гнев владычицы был не утолен.

И глядела она на лицо его и на руки в цепях. И ощущала руки его на плечах своих.

Как сильны были руки его на плечах ее...

И сильны были руки его на мече его! И тело возлюбленной, и твердую сталь сжимали равно.

И как целовала она руки его, ее оттолкнувшие...

Сердце сладко заныло в ней, и потянулась она к рукам его, но замерла, отпрянув.

И нестерпимо было думать о том, что руки его обнимут другую.

И тогда поклялась Суннивэ, что не взять больше меч рукам его. И рукам, оттолкнувшим ее, на чужих плечах не сомкнуться.

И сказала Суннивэ ему о том, но он молчал. И сказала Суннивэ, что будет ждать до рассвета. И ждала его до рассвета в шатре своем, но не пришел он в шатер ее.

24. И тогда призвала вождей она, и они пришли в шатер ее.

– Он не будет просить пощады, владычица.

– Я знаю.

И поставили к плахе Энлиля, и зажали в колодки руки его, но лицо его не дрогнуло.

И смотрел он поверх врагов своих и их не видел, а видел небо над шатрами, и солнце, плывущее в нем; и слышал ржание коня.

И по локоть отсекли руки его, и пятнистые псы слизали кровь, брызнувшую на песок.

И вскрикнула Суннивэ так, будто исторгли у нее сердце. А Энлиль встал, шатаясь, и кровь стекала с обрубков и кропила песок.

Светлым взором обвел он небо над шатрами и солнце, плывущее в нем, и улыбнулся. И растворилось Серое воинство в песке, окропленном кровью его. Но он этого не увидел.

25. Море было зеленое и золотое от солнца. Над ним реяли белые чайки, в нем дрожали прозрачные медузы. Лепестки пены сохли на песке.

Безрукий воин сидел на пепелище, и ребенок играл у ног его раковинами синими, как кобальт, и померанцевыми, и пурпурными, как заря.

Людмила Богданова. 15 - 24.04.1989, Гомель.