Звероловы остались на льдине. Не успел Елисей осмотреться, как Котовцев подозвал его к вороху сетчатых мешков.

— Бери пять сеток. Бери шест с флажком. Поставишь его в снег, где начнем работать, — распорядился он.

Елисей перекинул через плечо сетные мешки и взял шест. Остальные тоже нагрузились мешками, подхватили волокуши и пошли следом за бригадиром к тюленьему стаду. Шествие замыкал радист с рацией.

Елисей шагал за Котовцевым. Снег был плотный и жесткий, сбитый ветрами. Иногда ноги проваливались, и куски взломанного наста издавали еле слышный звон, словно свежеобожженные кирпичи, когда их перекладывают.

— Голыми руками зверя не тронь! — предостерегал Дмитрий. — Заходи к нему сзади, а мешок подставляй с головы. Заталкивай зверя и сразу на хвосте завязывай сетку. Ежели тюлень-самец или утельга-самка пристанут, отпугивай их багровищем. Не крюком, а древком, чтобы не поранить. Легонько толкай в бок. Понял?

— Понял, — ответил Елисей.

Звероловы приближались к стаду. Там, впереди, стоял сплошной рев…

Промысел продолжался. В первый день вертолеты сделали по три-четыре вылета в море, и каждый раз доставляли на берег контейнеры с живым грузом. В вольерах все прибавлялось молодых тюленят — красивых пушистых созданий с черными мырками — мордочками Добытые руками звероловов, они лежали на снегу под скуповатым солнцем ранней весны, переползали с места на место, сбивались в плотные кучки. Их, конечно, тревожила непривычная обстановка — проволочные сетки, шум вертолетов, голоса людей, и они выражали свое беспокойство разноголосым ревом.

Научные сотрудники Полярного института весь день провели в вольерах, осматривая, взвешивая зверей, делая всевозможные наблюдения и анализы и следя за тем, чтобы при отлове соблюдалось соотношение возрастных категорий

Томилин из штаба постоянно справлялся, как идет отлов, запрашивал по радио, не нужна ли бригадам какая-либо помощь, напоминал командиру группы авиаторов о необходимости уплотнить время полетов, чтобы поменьше его затрачивалось на маневрирование и заправку.

Иван Данилович Климцов, исполняя свою хлопотную должность, то спешил к вольерам, то в цех, то на склады. Он следил за получением продуктов и снаряжения, интересовался качеством пищи в столовой, заботился о тепле и уюте в общежитиях.

Заведующая клубом Августа Мальгина принесла звероловам и летчикам свежие газеты. А на вечер она назначила два киносеанса, чтобы все участники промысла смогли посмотреть новый фильм.

Фекла зашла в штаб поинтересоваться, хватает ли молочных продуктов. Заглянул сюда и Тихон Сафоныч, молча посидел в уголке на стуле, понаблюдал за происходящим и, видя, что все заняты делом, так же незаметно удалился.

После ужина пилоты собрались в небольшом зальце, где командир группы Клычков и замполит Белянкин проводили разбор полетов. А звероловы — кто разошелся по домам, кто направился в клуб, а кто и устроился тут же в правлении, в холодноватом коридоре на скамейке, покуривая, прислушиваясь к доносившимся из-за двери голосам авиаторов и высказывая свое суждение обо всем том новом и необычном, что вошло в их жизнь и изменило многие привычные представления. Они провели целый день в море, в ушах у них все еще стоял вой ветра и рев тюленей, и теперь они отдыхали, наслаждаясь тишиной и покоем.

Так закончился первый, такой напряженный день промысла.

Назавтра подвела погода: с утра пошел снег, а потом поднялся такой свирепый ветер, что вертолетам пришлось стоять на приколе.

Метелило почти до полудня. Томилин хмурился и вымеривал шагами комнату. Кинооператор сегодня даже не решался подходить к нему. Журналисты тоже оставили Томилина в покое, и пока вертолеты бездействовали, осаждали вопросами авиаторов.

Полеты разрешили только после двенадцати. Звероловы опять улетели в море. Борта успели сделать по одному-два рейса.

К вечеру летчики доставили всех зверобоев обратно, кроме бригады Котовцева, которая работала дальше всех. Вертолет снял людей со льдины, но вовремя на базу не вернулся. В штабе встревожились.

— Васюков, сообщи координаты, — запросил по рации командир группы.

Пилот сообщил.

— Какова скорость?

— Ветрище, контейнер сильно тормозит…

— Горючего хватит? Дотянешь ли до берега?

В ответ — молчание. Командир забеспокоился:

— Чего молчишь? Дотянешь до берега?

— А баню топите?

Командир переглянулся с Томилиным.

— Топим для тебя баню. И самовар греем.

— Ну тогда дотяну!

— Давай, давай, браток! — сказал командир уже веселее. Еще немного осталось лететь…

Командир закончил связь и обратился к Томилину:

— Придется баньку топить. Нельзя обманывать экипаж. Как думаешь, начальник?

— Сейчас распоряжусь, — сказал Томилин и вышел.

…Через полчаса Томилин, Клычков и Прыгунов вышли на улицу. Сумерки сгустились, ветер не утихал, но снегопад прекратился.

— Хоть снег перестал сыпать. Уже легче… — заметил командир.

— Кажется, летит! — прислушался Прыгунов.

Издалека донесся рокот мотора. И вот уже во мраке весело, призывно замигали красные бортовые огни. Вертолет снизился, прошел над селом и стал опускаться возле вольеров.

— Ну, приглашай теперь экипаж в баню, — обратился к Клычкову Томилин. — Я нашел готовую. Хозяева топили для себя. Воды достаточно и пар есть.

— Отлично! — обрадовался Клычков. — Пожалуй, и я с Васюковым попарюсь за компанию.