Сэм пристально посмотрела на него, и он боялся, что она задаст вопрос, на который ему не хотелось отвечать.

– Что в коробке?
– спросил он, прежде чем Сэм успела задать свой вопрос.

– Подарок для тебя, - ответила она. – В благодарность за эту работу.

– Ты не должна мне никаких подарков. Все, что ты сделала для меня, было подарком.

– Тогда ладно.
– Она подняла коробку.
– Оставлю их себе.

– Я не говорил, что ты можешь сделать это.
– Он забрал у нее коробку.
– Мое.

Он снял крышку и внутри обнаружил пару черных сапог до колен, блестящих кожаных, начищенных до блеска.

– Ты не можешь носить такой костюм без сапог. Я потрудилась и нашла для тебя самую идеальную пару. И, кстати, у тебя огромные ноги.

– Для мужчины у меня нормальные ноги. Если хочешь увидеть что-то огромное, тебе стоит взглянуть на...

– Твое эго?

– Exactement.

– Ты когда-нибудь носил сапоги для верховой езды?
– спросила она, доставая сапоги из коробки.

– Я не езжу верхом. Во всяком случае, не на лошадях.

– Ну, эти похожи на гессенские. Они особенные, и к ним нужно немного привыкнуть. Тебе не нужно застегивать их, или шнуровать, или засовывать ноги в них как в ковбойские. Ты должен натягивать их. Хотя, как только поносишь пару несколько дней, они будут ощущаться как вторая кожа.

Сэм опустилась на колени перед ним.

– Что ты делаешь на полу? На тебе фрак.

– С вашего дозволения, милорд, - произнесла она, улыбаясь ему.
– Считайте меня своим камердинером.

– Сколько любовных романов ты прочитала в детстве?

– Сотни, - ответила она.
– Это единственный жанр книг, которые мама хранила в доме. Она прятала их от отца тщательнее, чем от меня.

– Ты впервые упомянула о своей семье, не поморщившись.

– Мы больше не близки, - сказала она, улыбаясь Кингсли. – Им не нужна такая дочь, как я.

– Если однажды у меня будет дочь, надеюсь, она будет похожа на тебя.

Сэм моргнула, словно невидимая рука ударила ее.

– Что?
– спросил он, прищурившись на нее.

– Ничего.
– Она взяла его лодыжку в руку.
– Никто никогда не говорил мне такие вещи.

– Я больше никогда не скажу, - пообещал он.

– Хорошо. А теперь, толкай так далеко, как пойдет.

Кингсли уставился на нее.

– Свою ступню, - добавила она.
– Толкай ступню.

– Ты извращеннее, чем я думал.

Кингсли толкнул. Сэм взяла две изогнутых палочки и просунула их в небольшие отверстия внутри верхней части сапога.

– Встань и протолкни ноги дальше, а я буду подтягивать.
– Он встал. Она потянула. Сапог был надет.
– Хорошо, еще один раз.

Тридцать секунд толкания, натягивания и поправления брюк, но затем все было готово, и Сэм, все еще на полу, села на пятки и осмотрела его с головы до ног.

– Черт подери, - сказала она.

– Хороший «черт подери»?
– уточнил он.

– Самый лучший «черт подери».

Он протянул руку и помог ей встать. Взяв его за руку, она потащила его к зеркалу.

– Вот теперь это грандиозное зрелище.
– Сэм прислонилась к нему, и они стояли плечом к плечу - его плечо было выше ее всего на четыре дюйма.

Кингсли притянул ее перед собой, его рука обвила ее грудь, словно щит над сердцем. Она уперлась подбородком на его предплечье, тонкий жест женского подчинения вызвал в нем прилив собственнического чувства.

– Это еще более грандиозное зрелище.

– Я чертовски хорошо выгляжу в смокинге.

Кингсли улыбнулся, но промолчал. Он действительно считал, что образ Сэм в его объятиях был лучшим зрелищем. Должно быть, она не поняла. Или, возможно, поняла и не согласилась.

– Мне нравятся сапоги, - ответил он, отпустив ее, пока не слишком привык обнимать ее.

– Мне нет.

– Нет?

– Я обожаю сапоги. Я хочу, чтобы ты носил их каждый божий день, пока они не станут частью тебя.

– Хорошо, - пообещал он. Это было просто, поскольку они были подарком от нее. Они уже стали частью его.

– Я буду помогать тебе надевать их каждое утро. Это будет наш ритуал. Я буду помогать надевать сапоги, а ты будешь отдавать приказы на день. Затем будем пить кофе и пытаться выяснить, кого шантажировать следующим.

– Похоже на рай.
– Лицо Сэм будет первым, которое он будет видеть по утрам? К этому он мог привыкнуть.