Кингсли ждал и наблюдал, пока Фуллер не покинул протестующих и не сел в ожидавший его черный «Линкольн-Таун-Кар», который подъехал, чтобы увезти его обратно в церковь или на игру в гольф. Как только Фуллер уехал, произошло нечто странное. Оператор собрал свое оборудование, а протестующие разошлись. Фуллер устроил акцию протеста перед камерами, чтобы показать своей общине и телеаудитории, что он уже выполняет Божью волю в Нью-Йорке.

Кингсли остановил одну из протестующих, девушку лет двадцати с небольшим.

– Ты кажешься знакомой, - сказал ей Кингсли.
– Я видел тебя где-то?

– Я снималась в нескольких местных рекламных роликах, - ответила она.
– Один для компании по производству матрасов.

– Это была подработка?
– спросил Кингсли.

Девушка пожала плечами.

– Они сказали, что это видео для сбора средств. Надо зарабатывать на жизнь, верно? Этот проповедник такой придурок. Хорошо, что он платит прилично.

– Верно, - ответил Кингсли и отпустил девушку.

Но эскорт клиники, он был интересным. Кингсли решил подождать и поговорить с ним.

Прошло пять минут. Затем десять. Его терпение было вознаграждено, когда парень вышел из клиники один.

– Надеюсь, тебе хорошо платят за то, что ты делаешь, - сказал Кингсли, когда парень прошел мимо него.

Парень даже не обернулся. Он попятился назад, пока не оказался перед Кингсли.

– Я волонтер, - ответил парень.
– У тебя с этим проблемы, приятель?

– Ты австралиец. Не ожидал. Mon ami.
– Он добавил «mon ami» в отместку за приятеля.

– Да, а ты кто такой, черт возьми?

– Француз? Американец? Бисексуал? Богач? Извращенец? Выбери любое. Или все.

Парень вздернул подбородок и изогнул бровь, глядя на Кингсли. Австралиец оценивающе смотрел на него. Парень был выше его по росту, и более накаченный. Но Кингсли был опытным убийцей и не почувствовал ничего угрожающего в позе австралийца.

– Австралиец, - ответил парень.
– Натурал. Не богат. Не уверен насчет извращений. Извращения только в первый раз извращения, верно?

– У меня было предчувствие, что ты мне понравишься. Как тебя зовут?

– Лаклан. Друзья зовут Локки. Но это не значит, что мы друзья.

– Я бы не осмелился предположить.
– Кингсли вежливо кивнул и притворно подчинился.
– Я был впечатлён. Должно быть, нелегко делать то, что ты делаешь.

– Я делаю это не потому, что это легко. А потому что ее нужно сделать. Я видел тебя раньше. Ты не протестовал и не похож на беременного. Чего ты хочешь?

– Тебя, - ответил Кингсли.
– Не в сексуальном смысле. У меня нет ни единого шанса заинтересовать тебя работой, не так ли?

– У меня есть работа.

– Тогда другая работа. Я открываю клуб. Открытие в ноябре. Мне нужен кто-то в качестве своего рода вышибалы.

– Своего рода? Что, черт возьми, это значит?

– В моем клубе будут профессиональные сабмиссивы. Им понадобится наблюдатель, когда они будут с клиентом. Это куда более приятная форма эскорт-службы.

– Я выполняю здесь важную работу.

– Ты можешь продолжать работать здесь. Часы не будут конфликтовать, обещаю.

Кингсли достал серебряную визитницу и протянул ему карточку.

– Кингсли Эдж. «Эдж Энтерпрайзис», - прочитал вслух парень. – Это все по-настоящему?

– Реальней некуда. Мне нужен сильный устрашающий мужчина, который сможет стоять в углу, держать рот на замке и вмешиваться, если и только, когда клиент пересечет черту. Он должен сохранять спокойствие, находясь под давлением, и способен, скажем так, противостоять неприятному, не становясь неприятным.

– Я должен стоять в углу и смотреть как кто-то избивает женщину, не вмешиваясь?

– Да.

– Ей за это платят?

– Хорошо платят. И она дала согласие. И наслаждается этим. Все мои сотрудники получают удовольствие от своей работы. Я забочусь об этом.

– И ты собираешься платить мне за наблюдение?

– Хорошая работа, oui?

– Я могу придумать и похуже способы зарабатывания на жизнь.

Кингсли улыбнулся.

– Клуб откроется только в конце ноября. Позвони по этому номеру, если тебе интересно. Мой секретарь пригласит тебя на более формальное собеседование.