— Приложите всю ладонь, — в голосе магистра слышна насмешка. — Да не бойтесь вы так, ралина!

Меня задевает, что я так очевидно праздную труса. Ладонь хоть и дрожит, но уверенно ложится на поверхность, которая странно теплеет, в месте соприкосновения появляется зеленое свечение. Оно набирает силу и цвет становиться насыщение. Невольно любуюсь густыми изумрудными переливами, по которым пробегают нежно голубые всполохи.

— Неожиданно… — удивленно тянет магистр. — Такой высокий потенциал магии земли. Воздушная слабее, но вполне прилично. Это нам подходит. Вы просто наше спасение, ралина!

Голос магистра сейчас лучится радостью и надеждой. Пытаюсь незаметно отступить на пару шагов, подальше от непредсказуемого мужчины. Слова мага, произнесенные с таким воодушевлением, настораживают.

Как он собирается меня использовать? Может, решил в жертву принести местному божеству, как девственницу?

— Я уже не девственница, — предупреждаю лорда, схватившего меня за руку и потянувшего куда-то в темноту. Такое знакомое, мягкое и уверенное пожатие, как у Вадима. Немного успокаиваюсь и пытаюсь рассмотреть хоть что-то в темноте.

— Это не важно, — небрежно бросает лорд Орташ, вглядываясь в темноту. — Теперь смотрите очень внимательно.

Магистр щелкает пальцами, тяжелые занавеси справа от нас разлетаются в стороны, поднимая тучи пыли и открывая высокие окна с мутными от грязи стеклами. Стараясь глубоко не дышать, я смотрю, куда показывает лорд. Напротив нас огромное очень старое зеркало, в котором отражается девичья фигурка в мужской одежде с перепуганной физиономией и глазами на пол-лица, да диковатого вида кот, сидящий у моих ног. Тот самый серый гаденыш, который напал на меня у гаражей, и из-за которого я очутилась на Фаратосе. Перевожу взгляд и смотрю себе под ноги туда, где должно сидеть мерзкое животное. Возле кроссовок пусто, ничего нет, только пыльный каменный пол.

Опять игры разума. Я вижу желаемое или действительное? В зеркале отражается девушка, как две капли воды похожая на меня. Взгляд на руки убеждает в обратном, я — все тот же парень. Для верности щупаю промежность, ОН на месте.

— Что происходит? Что это за зеркало? — беспомощно оглядываюсь в поисках магистра.

Он выходит из темноты, кладет руки мне на плечи. В зеркале высокий, стройный брюнет с жестким лицом, как на фото в смартфоне. Все сходство с Вадимом улетучилось. Магистр не торопится с ответом, долго разглядывает нас с котом. Серый блохастый комок, намывающий языком заднюю лапу, его особенно заинтересовал. Голову посещает мысль об иррациональности происходящего. Статный брюнет, словно сошедший с полотен средневековых художников, перепуганная шатенка в мешковатой мужской одежде и грязновато-серый котяра с рваным ухом, косящий глазом на магистра. Мы странная троица, не сочетающаяся по композиции. В отражении нет ни капли гармонии.

— Зеркало истины, как вы могли догадаться сами, — лорд раздражен, картинка ему не нравится. Похоже, он рассчитывал увидеть что-то другое. — Вы, кажется, упоминали, что занимались сильными физическими нагрузками, рой Эванс?

Он отстраняется, подходит к самому зеркалу, пристально вглядываясь. Я тоже пытаюсь рассмотреть, но широкая спина магистра закрывает большую часть отражения. Хочется подойти ближе, но страшно без разрешения.

— Занималась спортивной гимнастикой и акробатическим рок-н-роллом. Почему вы назвали меня Эвансом?

— Теперь вас зовут Крисмас Эванс, — магистр кивнул на зеркало и отодвинулся так, что стали видны проступившие буквы латинского алфавита. Слова были написаны латиницей, но на русском. — А это что за зверь? Его основные характеристики.

Лорд Орташ, присев на корточки, разглядывает забавно намывающего мордочку кота. Вглядываясь в раму зеркала, попыталась прочесть надпись, зло зыркнув на виновника моих бед, вспоминая, чем так славятся эти звери.

— Это кот. Хищник, одомашненный человеком. Отлично лазает по деревьям и по вертикальным поверхностям. Хорошая прыгучесть и приземление всегда на четыре лапы. Видит в темноте. Чистоплотный. Дикие коты воют, домашние умеют мурлыкать. За это ценятся хозяевами, — монотонно перечисляла приходящие в голову кошачьи качества. Решила не упоминать про ночной «тыгдык» по всем комнатам, мартовский ор и боязнь воды.

— Достаточно, я понял, — голос магистра потеплел на пару градусов. — Нужно кое-что проверить. Вы не против, рой Эванс?

Я не против, только меня не трогайте. Я разумное существо и не хочу участвовать в экспериментах. Эксперименты над людьми запрещены.

Я даже отступила на шаг. Он щелкнул пальцами, в воздухе повис крохотный красный шарик.

— Рой, я отпущу фаер, а вы попытайтесь его поймать, — после щелчка, красный огонек заметался по стенам.

Шарик так быстро прыгал, что я едва успевала следить за перемещением попрыгунчика.

Как его поймать, если он такой резвый и прыгает в метрах трех над головой?

От мельтешения огонька мне стало плохо, сознание куда-то проваливалось, ноги и руки перестали слушаться, послышалось утробное урчание. Тело напряглось, глаза моргнув пару раз ясно разглядели изящные буквы фамилии магистра на крохотных золотых пуговицах его жилета. Чья-то воля переместила взгляд на мельтешащий шарик, тело пригнулось в прыжке, с низкого старта рвануло за огоньком. Прыгнув на стену метра на два с половиной, и раньше, чем притяжение успело сдернуть тело вниз, рука пыталась достать маленький фаер. Но ловкий малыш ускользнул, искрясь, словно издеваясь, уже красовался на противоположной стене. Мое тело изогнулось под немыслимым углом, ноги и руки синхронно оттолкнулись от стены, пролетев всю комнату, ударилась животом о каменную кладку, и ладонь, наконец, прихлопнула шарик. Сила притяжения потянула вниз, но вместо жесткого приземления на спину, тело извернулось и мягко приземлилось на одно колено.