— Ну, Миронов, давай пойдём, я хочу, как в наше первое свидание. Помнишь? — игриво прикусывает пальчик, унося меня в ту сумасшедшую ночь, когда я влюбился. — Помнишь, как мы вместе отожгли и завели всю толпу?

— Это ты отжигала, радость моя, а я просто страховал тебя сзади, чтобы никто не пристроился.

— Ага, и пристроился сам, — смеется Лисичка. — Ну, Миронов, — кидает в меня салфеткой. — Умеешь ты испортить воспоминания.

— Ладно, будут тебе тацы. Только мы пойдём в клуб к Назару. Там и потанцуем, — прищуриваю глаза, а сам планирую взять у Назара випку для привата с панорамным окном на зал и заставить мою Лисичку танцевать для меня. Черт, я только что трахал её в разных позах, а от этой мысли у меня вновь встает.

— Хорошо, — вздыхает Ника, — придётся позвонить начальнику и сказать, что заболела, иначе он не поймёт.

— Позвони, позвони, — я был бы рад, если б Веронику вообще уволили с этой работы. Не нравятся мне сальные взгляды ее начальника. Но моя жена борется за независимость, а я, как всегда, ни в чем не могу ей отказать. Кому скажи не поверят, что майор юстиции следственного отдела Миронов под каблуком у жены. Пусть ещё немного побудет «независимой» женщиной, самореализуется, а через годик я заделаю моей Лисичке сына и посажу дома, а потом дочку…

Все планы на день полетели к черту уже после обеда. Иногда я ненавижу свою работу и амбиции. Но и отказаться от карьеры не могу, иначе не смогу чувствовать себя состоявшимся мужиком. В деле Сурикова появились новый обстоятельства, поймали его подельника и мне нужно было срочно, мать их, присутствовать при допросе. И никого, бл*дь, не волнует, что я обещал молодой жене на этот вечер! Будь, сука, неладен этот Суриков. Я сгною эту падаль на зоне! Но мои психи никак не решат вопрос с обиженной Вероникой, которой я уже пообещал обширную вечернюю программу. Ника хмурится и смотрит в окно машины, водя по нему пальчиком. Не разговаривает со мной, потому что вместо ресторана и клуба я везу ее домой.

— Ну, не дуйся, я сам не рад, — пытаюсь как-то оправдаться, но Ника не реагирует. На светофоре, накрываю eе колено рукой и немного сжимаю. — Можешь высказать мне вслух все, о чем думаешь.

— Я вот думаю, что мне делать этим вечером в четырёх стенах нашей квартиры. Выпить вина и поговорить с телевизором, или просто лечь спать. Ну хоть высплюсь, а может генеральную уборку устроить? Как думаешь? — не смотря на меня, кидает Вероника. Злюсь, сжимая челюсть и продолжая движение, но скорей на себя.

— Пойми, работа у меня такая! Сейчас это дело передадим в суд, и я возьму отпуск. Франция, Италия, Острова, полетим куда захочешь.

— Тебе дадут отпуск, а мне нет! Я работаю только полгода!

— Да и нахрен тебе эта работа! — срываюсь, повышая голос. — Я в состоянии обеспечить тебя сам!

— Мне это нужно! У меня тоже амбиции, я не хочу быть простым менеджером, я хочу чего-то достичь! Я не для этого получаю второе высшее, чтобы сидеть дома! Мы, кажется, уже говорили об этом и все решили!

— В первую очередь женщина должна реализовать себя в семье, как жена и мать. Карьера второстепенна! — мы сами не замечаем, как переходим на повышенные тона. — Да мы говорили об этом, но мое мнение не изменилось. Я просто даю тебе время…

— Ну спасибо, — театрально кланяется Ника, смотрит на меня и кусает губы, начиная часто моргать, а это верный знак того, что сейчас хлынут слезы. И все, я таю, считая себя мудаком. Не могу выносить ее слез. Паркуюсь возле дома, отстегиваю ремень безопасности, хватаю мою Лисичку за кофточку и тяну на себя и целую обиженные губы.

— Ну прости, — стираю большими пальцами слезы. — Самому тошно, но…

— Да я поимаю все…, — шмыгает носиком, прекращая плакать, — просто мне так тебя не хватает. Мы видимся только за завтраком и то несколько миут. А мне хотелось сегодня больше тебя. Ты обещал…

— Если тебе мало, я могу всю ночь быть в тебе, что утром ходить не сможешь, — шучу я, пытаясь разрядить обстановку.

— Я не об этом! — толкает меня в грудь, пытаясь вырваться.

— Я понял, — тяну её назад прижимая к себе, зарываясь в волосы и глубоко вдыхаю такой любимый легкий цитрусовый аромат ее духов. — Если хочешь, сходи на свой корпорат, только ненадолго, — приходится идти на уступки, хотя мне очень не нравится эта идея. — Потанцуй, только с девочками, попой не крути, и сильно не напивайся, — Лисичка смеется мне в грудь. — А я за тобой заеду, как освобожусь. Хорошо? — кивает мне в грудь и уже сама обнимает, утыкается в шею, глубоко вдыхает и целует, посылая по моему телу волны блаженства.

Сам отпустил Нику на корпоратив, сам же себя и накручиваю, навязчивыми мыслями. Нет, моя Лисичка никогда не давала мне весомых поводов в ней сомневаться. Всему причина мой характер. Я собственник и до безобразия ревнив. Хотя, до Вероики не отличался маниакальной ревностью. Наверное, потому что я и не любил никого до моей Лисички. на очень много для меня значит, именно в ней я вижу свое продолжение.

Допросы, показания, бумаги, давление на обвиняемого, все это занимает слишком много времени. До этого момента я не тревожил Нику, стараясь не быть маниакально навязчивым и контролирующим. Мы договорились, что она позвонит сама, как только натанцуется. Но на часах двадцать минут первого, а на моем телефоне нет даже сообщения от жены.