– Да, Ваше императорское величество. У меня сложилось такое мнение. Да и фон Вебер считает, что такое событие наиболее вероятно. Насколько я понял из пояснений нашего министра иностранных дел, Карл Иванович добился больших успехов во взаимоотношениях с ванном Кочжоном, и ему на месте ситуация виднее, - Барятинский закончив говорить, твердо посмотрел в глаза своего государя.

– Надо будет у Гирса затребовать этот доклад ещё раз. Возможно, я что-то пропустил. Сейчас мне кажется, что ниточки покушений на Ники как-то связаны с противостоянием Китая и Японии.

– Александр Александрович, Карл Иванович отмечал в своем докладе-анализе связь руководства секты Тонхак и ультранационалистического японского общества «Гэнъёся». И те, и другие дружно выступают против иноземцев. Причем, в Корее последователи секты в Сеуле выходили на улицы с лозунгами: «Долой японцев и европейцев, да здравствует справедливость!». Вот такие друзья, - князь усмехнулся. – А в Японии националисты начинают пользоваться всё большей популярностью. При этом, члены «Гэнъёся» не боятся пускать в ход оружие. Ещё Шевич докладывал, что на парламентских выборах девяносто второго года полиция и националистические организации, с молчаливой поддержки администрации Мацукаты Масаёси, попытались насильственно обеспечить успех проправительственным силам. Эти выборы стали самыми жестокими в истории Японии. За время многочисленных беспорядков в период выборов были убиты тридцать пять человек и около четырёхсот получили ранения. Кстати, покушавшийся на Ники Цуда Сандзо был полицейским. Хитрово сейчас пытается узнать, не был ли он членом «Гэнъёся». А то как-то подозрительно быстро этот Цуда умер в тюрьме.

– Что известно по этому «генося»? Черт, язык сломаешь, - выругался император.

– Информацию о данном обществе начал собирать ещё Дмитрий Егорович Шевич, наш предыдущий посланник в Японии. Если кратко, то организация тесно связанная с агрессивными кланами аристократов, чиновничества, военных, финансистов, промышленников. Члены «Гэнъёся» выступают за милитаризацию страны, внешнеполитическую экспансию, открыто пропагандируют, особенно в последнее время, идеи захвата Китая, Кореи, российского Дальнего Востока. Видимо, это и есть та «партии войны», о которой мы думали, разбирая первые два покушения на цесаревича.

– Это я уже слышал, когда генерал Черевин докладывал мне по документам подполковника Фукусима, которые так лихо перефотографировали Аленин и, как его, Савельев, кажется. Там были три листка с докладом кому-то о возможности нового покушения на Ники. Что-то новое узнали? – раздражённо спросил Александр.

– Ваше императорское величество, об этом Вам лучше поинтересоваться у Черевина и Гирца. Мне они не докладывают. Насколько мне известно, посланнику Хитрово дано указание выяснить, кто из министров поддерживает, а может быть и является членом общества «Гэнъёся». Какие действия предпринял Пётр Александрович, мне не известно, - ровно ответил Барятинский.

– Извините, Владимир Анатольевич, нервы, - император устало закрыл глаза и продолжил.
– Просто, в последние годы Вы остались единственным, кто рядом со мной. Илларион Иванович весь ушёл в дела Императорского Двора и уделов. В Гатчине теперь ночует редко. Петр Александрович всё чаще заканчивает вечер на дне стакана, а я работаю до двух-трёх часов ночи. Вот случилось покушение на сына и наследника престола. Вроде бы и Рождество, гости были, а посоветоваться, кроме, как с тобой и не с кем.

Император открыл глаза и внимательно посмотрел на князя.

– Владимир Анатольевич, если со мной что случится, прошу тебя как друга, не оставь без помощи Минни и Ники, - обращаясь на ты, что делал очень редко, произнёс государь.

– Ваше императорское величество, Вы о чём? Что может с Вами случиться? – вскочив со стула, взволнованно произнёс князь.

Александр махнул рукой, призывая Барятинского сесть, и вновь закрыл глаза.

– Маятно мне Володя. Вчера подписал русско-французскую военную конвенцию. Решил не переносить её ратификацию на следующий год. Гирцу ещё документ не отдавал.

Император открыл глаза и вперил тяжёлый взгляд в лицо князя.

– Понимаешь, Володя, я эту конвенцию подписал, чтобы не началась ещё одна война между Германией и Францией. Надо было как-то остановить Вильгельма в его имперских амбициях. Но я уже говорил, что у России только два союзника – это её армия и флот. Поэтому если Российской империи будет этот союз невыгоден, я его разорву. Не хочу проливать русскую кровь за интересы французов, которые скинули с престола какого уже там по счёту короля. А вот Ники к этому не готов. Запоздал я с его введением в государственные дела. И отправить его на Дальний Восток наместником, как теперь думаю, было - ошибкой.

– Ваше императорское величество, извините за вопрос, у Вас есть какие-нибудь проблемы со здоровьем? – осторожно спросил Барятинский.

– Нет, Владимир Анатольевич. С тех пор как стал принимать настойку, полученную в подарок от казака Аленина, здоровья добавилось, и работоспособность повысилась. И не только работоспособность, - император хитро улыбнулся.
– И Георгию пишут, стало значительно лучше. Он хотел даже на Рождество приехать, но я ему запретил. Кстати, как обстоят дела с поиском в Японии этого корейского кудесника?