Управляющий или дворецкий Военного собрания города Хабаровска с изумлением смотрел на меня и качал головой.

– Тимофей Васильевич, а в какой стране так рауты проходят?

«Раз про Францию не спросил, значит, фуршет в том виде, как я его описал, ещё не придумали», - подумал я.

– Модест Илларионович, вы сейчас сможете быстро накрыть новые столы, как положено?

– Нет, Тимофей Васильевич, - ответил Ларин и хотел ещё что-то добавить, но я его перебил.

– А сделать, как я прошу?

– Так, конечно, намного проще. Десять минут и всё будет готово.

– Вот и делайте, Модест Илларионович. Главное сейчас как можно быстрее выпить и закусить. А если такой а ля фуршет понравится, Вы окажете законодателем новой моды по приему гостей. Я же пока до доктора дойду. Он кажется, освободился.

Я направился к Любарскому, расстегивая по пути мундир. Здоровья мне сейчас понадобиться много.

Глава 12. Допрос.

Через полчаса, когда все, кто ещё остался на моем дне рождения, знакомились с правилами фуршета, выпивая и закусывая, в зал зашёл Савельев. Все взоры немедленно обратились на штабс-ротмистра.

– Уважаемые, дамы и господа! Взрыв произошёл в доме, принадлежащем французскому подданному, купцу второй гильдии и жителю Хабаровска Эмилю Францевичу Нино, что стоит на Инженерной улице. Недалеко отсюда.

Гул удивления, который прокатился по залу, заставил Савельева умолкнуть. Дождавшись, когда все успокоятся, жандарм продолжил.

– Предварительно погибло трое городовых, которые вошли в дом. Возможно кто-то из ваших агентов, - штабс-ротмистр кивнул в мою сторону. – Ещё четверо жителей также погибли, раненых значительно больше. Их свозят в лазарет. Идёт проверка по домам. Полицмейстер Чернов, слава Богу, жив, но сильно контужен. Кто находился в доме Нино во время взрыва, пока не установлено. Пожар потушили. Разбор обломков дома будет осуществлён завтра. На ночь место происшествия оцепят солдаты охранной роты.

Закончив краткий доклад, Савельев направился к столу, где стояли разнокалиберные бутылки со спиртными напитками.

– Смотрю, шведский стол организовали, Тимофей Васильевич, - произнёс штабс-ротмистр, наливая в большой бокал почти до краёв водки. – Это хорошо. Выпить надо. Картина трупов на месте взрыва жуткая. Жалко только загубленное празднование вашего дня рождения. Ну, с праздником.

С этими словами жандарм в два глотка осушил посуду грамм на двести. Резко выдохнул, взял вилку и, положив в тарелку несколько креветок, стал медленно и как-то задумчиво закусывать.

«Оказывается не фуршет, а шведский стол. А почему об этом Модест Илларионович не слышал?! Надо будет у Савельева при случае уточнить, откуда он про шведский стол знает», - подумал я, глядя как штабс-ротмистр поглощает креветку в каком-то тёмном, но очень вкусном соусе.

В этот момент в зал зашёл лакей с деревянной коробкой-шкатулкой в руках, увидев которого, Савельев поставил тарелку на стол.

– Тимофей Васильевич, извините, всё кувырком сегодня. Вот мой подарок, - с этими словами штабс-ротмистр взял из рук слуги коробку и открыл её. – Подарочный Веблей. Знаю Вашу тягу к наганам, но поверьте, эта машинка также хороша.

Я смотрел в коробку, где удобно разместился сам револьвер, тридцать патронов в гнёздах, отвертка, маслёнка. На первый взгляд, хороший пистоль. Попробуем на стрельбище, узнаем точно.

– Огромное спасибо, Владимир Александрович, - поблагодарил я Савельева и, взяв под руку, отвел чуть в сторону, показав кивком лакею, чтобы подарок положили в общую кучу на стол, который перенесли в этот зал. – А что вы можете сказать по этому французу?

– Тимофей Васильевич, может быть, на завтра оставим служебные разговоры? У вас всё-таки праздник сегодня. И, кстати, как ваша спина?

– Нормально, небольшой порез. Василий Михайлович качественно обработал рану и сделал перевязку. Рука у господина Любарского лёгкая. А уж успокаивает-то как во время хирургического действия?! Настоящий кот Баюн. Боли почти не почувствовал.

– Об этом, Тимофей Васильевич, все говорят, кто в его умелых руках побывал. Но лучше такое знакомство пропустить, - усмехнулся штабс-ротмистр, которого ощутимо стало развозить от двухсот грамм водки, закушенных одной креветкой. – Ладно, если кратко, то Эмиль Францевич Нино вместе с родным братом Евгением прибыли больше двадцати лет назад в Сибирь из самого Парижа, где родились. Занимаясь коммерцией, пушным бизнесом, по их словам, не планировали надолго задерживаться на необжитой российской окраине. Однако амурские просторы покорили братьев, и около пятнадцати лет назад они окончательно обосновались на этих берегах. Эмиль Францевич женился на казачке, а Евгений Францевич нашел себе русскую девушку и поселился в Благовещенске. Братья являются единственными агентами в Сибири по закупке пушнины фирмой «Братья Ревильон». Это фабрика и магазин меховых модных изделий в Париже. Также являются агентами фирмы «Бриторус» в Лондоне. Эмиль Францевич имеет, точнее уже имел контору в Хабаровске в собственном доме, а также располагает сетью агентов в Николаевске-на-Амуре и селе Троицком. Агенты в обмен на меха принимают заказы от местных жителей на самые разные парижские товары – мебель, посуду, одежду, всевозможные мелочи.

– Владимир Александрович, а этот Нино мог как-то связаться с революционерами? – спросил я штабс-ротмистра.

– Ну не знаю, Тимофей Васильевич. Мне это представить очень тяжело. Эмиль Францевич в-первую очередь купец. Он даже своё хобби – фотографирование на коммерческие рельсы поставил. Приплывает в селение, особенно любит местных туземцев, вывешивает флаг с надписью «Фотограф». Уговаривает местных попозировать, а потом за «волшебную карточку» получает рыбу и пушнину, в очень хороших количествах. Те же как дети малые. При этом, эти же фотографии Нино потом отправляет в парижские газеты и журналы. Он является почётным членом Парижского географического общества. Недавно в журнале «Correspondance» был опубликован целый цикл фото Нино: «Путешествие в Сибирь», «Рыбный промысел на Амуре», «Рыбаки и золотоискатели». Дважды маржу поиметь с одной вещи – это талант надо иметь. А теперь революционеры?! Как-то не вяжется, но попробуем разобраться. На этом всё. Я домой. Что-то не рассчитал я с дозой. Очень сильно хотелось забыться.