Дух (или душа?) колодца улыбнулась, и по ее щекам пробежала рябь, какая пробегает по воде, когда к поверхности подплывает мелкая рыбешка. Наверно, это ямочки на щеках.

Я робко улыбнулась в ответ.

– Верно. Сабрина, хочешь загадать желание?

– Нет, спасибо. Вы и так много для меня сделали. Я пришла просто поискать миозотис.

Душа колодца указала мне под ноги мерцающим пальцем, и, опустив глаза, я увидела в темной траве мелкие цветочки с трепетными голубыми лепестками. Должно быть, до сих пор их скрывала тень.

– Я перед вами в долгу, – сказала я и осторожно, стараясь не помять, нарвала мелких голубых цветов.

Душа колодца вновь улыбнулась, и ее глаза ярко блеснули, словно солнечный блик на поверхности ручья.

– Кажется, я догадываюсь, для чего они тебе нужны, – заметила она. – Ты хочешь, чтобы глаза мужчины открылись для любви.

– Гм, да, – смущенно ответила я.

И вдруг мне вспомнилось, как однажды Саймон Чен втюрился в Роз. Он, как заведенный, без конца повторял, что у его дяди есть яхта. Я, кажется, пытаюсь сотворить то же самое, только в магическом смысле.

Девушка смотрела на меня спокойными приветливыми глазами. Духи колодцев, как я поняла, никого не судят.

– Я немного удивлена, – призналась она. – Мне казалось, сильные ведьмы вроде тебя не размениваются на мелкие чары. Я бы подумала, что ты пришла, чтобы сотворить совсем другие чудеса.

Сильная ведьма вроде меня. Душа колодца произнесла это с восхищением, тогда как другие чародейки меня и за ведьму-то не считают.

– А вы многих ведьм знаете? – спросила я.

– Да нет, – призналась она. – Тут по лесу часто бродят три девчонки, но я им не показываюсь. Они ни о чем хорошем и не помышляют, и я не хочу исполнять их желания. Они не такие, как ты. Как только я тебя увидела, сразу решила с тобой поговорить. Потому что ты не похожа на других.

До сих пор я не задумывалась, как работают колодцы желаний. Мне казалось, достаточно бросить туда монетку, загадать желание, и оно исполнится. Оказывается, желание должно быть хорошим, и тогда колодец станет тебе другом.

Девушка не увидела ничего особенного в Пруденс, Доркас и Агате, хотя те считали себя настолько выше меня, словно улетели на своих метлах на Луну. Зато она увидела что-то особенное во мне. Это было лестно.

– А что это за чары, ради которых, вы подумали, я пришла? – полюбопытствовала я.

– О, это чары, раскрывающие твои истинные возможности, – ответила душа колодца. – Чтобы их наложить, нужны воды колодца желаний. На них способны лишь немногие ведьмы. Те, чей потенциал очень высок. Когда ты нынче ночью вышла на поляну, луна мерцала у тебя над головой, как корона, а ночь струилась, будто плащ из призрачных теней. И я увидела, что ты рождена стать легендарной ведьмой.

– Ого. – Я закашлялась, чтобы скрыть, как мне приятно. – Такое не каждый день услышишь.

– А зря, – шепнула она. – Но я рада, что ты нашла, что искала. Нашла ведь, да?

Сквозь теплые облака, окутавшие мой разум, пробилась ледяная игла. Я вдруг осознала, что время уже позднее. Дома ждет Эмброуз. А вдруг он беспокоится? Нужно идти, хотя я не прочь была бы остаться и поболтать с душой колодца еще немного. Может, порасспросить о тех чарах.

– И верно. – Я помешкала еще немного. – Еще раз спасибо. Надеюсь, смогу когда-нибудь отблагодарить.

Душа колодца кивнула, села на берегу. Серебристые волосы окутали ее, будто листва под лунным светом на невидимом ветру. В ее тонкой трепетной фигуре было что-то печальное. Казалось, ей, как и мне, не хочется расставаться.

– Если захочешь отблагодарить меня, приходи еще. Много воды утекло с тех пор, как люди приходили ко мне и загадывали желания. Мне очень одиноко и так хочется многое тебе сказать.

Я забежала к себе переодеться и с букетиком миозотиса в руках пошла к братцу. Я решила не говорить ему о том, как свалилась в речку, и о встрече с душой колодца. Эмброуз огорчится, если узнает, что я попала в беду, а он не смог прийти мне на помощь.

Обычно Эмброуз старался смотреть на вещи легко и с улыбкой, но иногда с его уст невольно слетал раздраженный вздох – внешний признак с трудом скрываемой обиды. Заточить его в нашем доме – такая же глупость, как запереть тигра в птичьей клетке; время от времени сквозь прутья сверкал острый глаз хищника.

Сегодня он, похоже, радовался, что нашел чем заняться. Впустив меня, шепотом спросил, не видал ли меня с добычей двухголовый монстр. Я ответила, что не желаю говорить о наших тетушках в таком тоне, и мы обменялись улыбками, точно заговорщики, которые знают, что могут влипнуть в серьезную беду. И от этого делалось еще веселее.

Эмброуз взял цветы и положил на стол, где уже были приготовлены остальные материалы для чар: волосок Харви, мать-и-мачеха, кусок старой веревки, особая свеча. Эмброуз щелкнул пальцами, и на фитиле вспыхнуло пламя – не желтое с голубым, а черное на черном, будто это не пламя, а тень пламени.