ДУЧЕ. Я не прошу тебя создавать эту чертову вселенную. Я лишь хочу, чтобы ты написал пьесу. Невероятно глупые люди делают это постоянно.

ПИРАНДЕЛЛО. Но создание произведения искусства сродни созданию вселенной. Или ее рождению.

ДУЧЕ. Моя мать чуть не умерла, когда рожала меня. Голова у меня была размером с арбуз. Ее крики слышали во Франции. Когда ты пишешь, с тобой та же история?

ПИРАНДЕЛЛО. Обычно все не столь болезненно, но действительно похоже на вынашивание ребенка, в том смысле, что одного желания забеременеть недостаточно для того, чтобы это произошло. Без таинства зачатия не обойтись. Какой-то химической реакции в голове. Ты сам не знаешь, как и когда это случается, но внезапно что-то изливается из тебя на бумагу даже быстрее, чем ты успеваешь записывать. Тебе по силам увеличить вероятность того, что зачатие произойдет, но заставить это случиться невозможно.

ДУЧЕ. Ты заставишь, если захочешь, или в дальнейшем отливать сидя. Опять я тебе угрожаю. Нехорошо. Ладно, заключу с тобой сделку. Обещаю не отрезать твой член. Напишешь ты эту пьесу или нет, член останется при тебе. Это проявление великодушия или как?

ПИРАНДЕЛЛО. Спасибо. Я действительно это ценю.

ДУЧЕ. Да и что мне делать с членом драматурга? При условии, что он у тебя есть. Может вместо того, чтобы отрезать член, прострелить тебе локоть? Это будет справедливо? Не говори мне, что такой великий человек, как я, остановится перед тем, чтобы прострелить драматургу локоть. Я – Дуче! Это моя обязанность – простреливать людям локти. А если ты не сможешь написать пьесу без локтя, я могу попросить Д’Аннунцио написать пьесу обо мне. Д’Аннунцио так часто целовал мне зад, а его усы воняют собачьим дерьмом. Но я так часто вляпывался в дерьмо. Политика – это большая куча дерьма, а я петух, который вскарабкивается на нее и кукарекает. Кто это сказал? Я? Опять себя цитирую? Иной раз этого даже не замечаю.

ПИРАНДЕЛЛО. Разве Д’Аннунцио не умер?

ДУЧЕ. Все зависит от того, какой сейчас год, а солнечные часы я, к сожалению, оставил в других штанах. И потом, к чему это ты? Шекспир мертв, а люди все равно ставят его пьесы.

ПИРАНДЕЛЛО. Да, но эти пьесы он написал при жизни. Даже Шекспир не был столь плодовит после смерти.

ДУЧЕ. Это не моя вина. Я его не убивал. Правда в том, что насилие больше не радует меня, как прежде. Я даже не хотел влезать в эту войну. Англичане заставили, с их лошадиными зубами и уродливыми маленькими собачонками. И я предупреждал Гитлера – не лезь в Россию. Только безумец может вторгаться в Россию. Сначала отморозишь яйца, потом тебя сожрут медведи. Он меня послушал? Этот безумный маленький пердун. Иногда я так злюсь, что мне хочется сорвать с себя одежду и валяться в грязи, как хряку. Моя жена постоянно меня пилит, моя любовница постоянно плачет. Выбирая между ними, я всегда предпочитаю немцев. Еще мальчишкой я сказал себе, придет день, когда я буду жить в большой золотой башне и совокупляться с чьей-то дочерью. Я вновь сделаю совокупление доблестью! И я стану умнейшим человеком этого мира, потому что позабочусь о том, чтобы все остальные были глупцами. Я возвеличу невежество! У людей, с которыми я встречаюсь, иногда возникает ощущение, что я не так и умен. Это обстоятельство человек может использовать себе на пользу, если правильно разыграет свои карты. Но лучше всего ситуация, когда все до усрачки боятся тебя. Этому я научился еще в школе: когда кто-то бьет тебя по голове, хватай ножницы и втыкай в шею. Никому не давай спуску. Разумеется, может, поэтому у меня нет друзей. Нет, разумеется, многие хотят, чтобы я думал, что они – мои друзья. Или они глупы, или боятся, что я собираюсь их убить. Есть только два типа людей: сильные и слабые. Сильные ведут за собой. Слабые следуют. Сильные доминируют. Слабые подчиняются. Или ты боишься их, или они – тебя. Если ты не подчиняешь других, ты – один из слабаков, и место твое в стаде. Важна только победа. Каким способом, значения не имеет. Какая разница, что ты делаешь и как говоришь, если держишься ты уверенно. Сохраняй уверенность в себе, позволяй им проецировать на себя свои страхи и надежды, и каждый скажет: он – один из нас. Он говорит то, что я думаю! Так ты обретаешь власть над глупцами. Ты говоришь, мы вместе вновь сделаем Италию великой! И эти говнюки на самом деле тебе верят. Все это полнейшая чушь. КТО-НИБУДЬ ЗАСТАВИТ ЗАТКНУТЬСЯ ЭТИХ ПРОКЛЯТЫХ СОВ?

ПИРАНДЕЛЛО. Вы в порядке? По-моему, вам нездоровится.

ДУЧЕ. Чего человек не может себе позволить, так это быть самим собой. Такое ощущение, что каждый, кого я знаю – персонаж одной из твоих нелепых пьес. Все вокруг – фарс. Этот корабль идет ко дну, а есть приходится исключительно бурду. Почему мне больше не приносят хорошую лазанью? Неужели никто не помнит, как приготовить лазанью? Мы должны вернуть величие лазанье! (Пауза). Ладно. Наверное, я немного нервничаю. Я знаю, здесь я должен быть главным, но отчего-то нарастает ощущение, что я – пленник собственного кошмара. Люди приходят, чтобы преклонить колени, с потом ссут на мои туфли. Я чувствую, есть что-то такое, что я должен вспомнить, и не могу. Думаешь, я теряю рассудок? Не отвечай. Это правда, что твоя жена безумна?

ПИРАНДЕЛЛО. Моя жена серьезно больна, это так. Но женщина – что сон. Никогда не бывает такой, как ты ожидаешь.

ДУЧЕ. На самом деле женщины именно такие, как я и ожидаю. Она все еще позволяет тебе трахать ее?

ПИРАНДЕЛЛО. Не очень-то мне нравится отвечать на подобные вопросы.

ДУЧЕ. Значит, ответ – нет. Но, по крайней мере, у тебя очень симпатичная любовница. Это актриса. Красотка – ничего не скажешь.

ПИРАНДЕЛЛО. Если человек хочет остаться в здравом уме, не должен он связываться с актрисой. Она перебывала в образах двадцати людей до того, как стала той, за кого ты ее принял, когда знакомился с ней. Но за кого бы ты ее ни принимал, ты не прав, и останешься неправым, несмотря на все свои старания. Мужчина должен или смириться с этим, или пустить себе пулю в лоб. Других вариантов просто нет.

ДУЧЕ. Значит, ты трахаешь эту актрисулю.

ПИРАНДЕЛЛО. Я действительно не хочу об этом говорить.

ДУЧЕ. Да ладно. Мне ты можешь сказать. Это простой вопрос. Трахаешь ты ее или нет?

ПИРАНДЕЛЛО. Что произошло между этой молодой женщиной и мной… Вся моя жизнь изменилась в одну ночь, в моем номере отеля, когда труппа была на гастролях.

ДУЧЕ. Значит, там ты ее оттрахал?

(Входит АКТРИСА, гораздо моложе, чем ПИРАНДЕЛЛО, в довольно откровенном халатике. Мы видим, что происходило в том номере отеля, или один из возможных вариантов происходившего. ДУЧЕ остается, наблюдает).

АКТРИСА. Я подумала, что ты, возможно, не спишь, и рискнула заглянуть к тебе. Ты же спишь мало, так? Я тоже. Думаю, это профессиональная болезнь людей театра Мы можем сохранять спокойствие и на чем-то сосредотачиваться, лишь притворяясь кем-то еще.

ПИРАНДЕЛЛО. Иногда я пишу допоздна.

АКТРИСА. Надеюсь, ты не обижаешься, что я заглянула к глубокой ночью? Я не хотела мешать.

ПИРАНДЕЛЛО. Я тебе рад всегда, в любое время. Просто твое появление здесь – такая неожиданность.

АКТРИСА. Самое лучшее в жизни зачастую случается совершенно неожиданно.

ПИРАНДЕЛЛО. Да. Как и самое худшее.

(Пауза).

АКТРИСА. Спектакль у нас хороший, правда?

ПИРАНДЕЛЛО. Спектакль хороший. И будет еще лучше. Ты бесподобна.

АКТРИСА. Я могу сыграть лучше. Пока еще не освоилась. Концентрируюсь на одном и упускаю другое. Пока я собой недовольна. Из-за этого нервничаю. Словно что-то ищу. Только не знаю, что. Когда не могу спать, брожу. Сегодня просто не могу найти себе места. Луна этой ночью больше, чем всегда. Приблизилась к земле. И меня не покидает ощущение, что этой ночью что-то произойдет. У тебя когда-нибудь такое бывает? Необъяснимое предчувствие, иррациональная уверенность, что в самом скором времени произойдет событие, которое полностью изменит твою жизнь.