– А! Я думал, дрался с кем-то. Слышь, есть товар. Кондер.

– Давай, беру, - заплясал Юсуф, потирая руки, - деньги есть.

Он задрал полы длинной рубахи и достал из кармана штанов толстенную пачку денег.

– Шестьдесят тысяч.

– Новый, старый?

– Нормальный.

– Давай, беру.

– Сейчас колонна тронется, отъедем за ДКП, там и скину тебе.

– Нет!
– испугался Юсуф, схватил русского за руку и зашептал, озираясь по сторонам.
– За ДКП нельзя. ХАД сейчас здесь. ХАД всех ловит. За ДКП никак нельзя.

– А где можно?
– спросил прапорщик, зная, что афганцы просто трепещут перед своей службой госбезопасности.

– Давай в кишлак. Место хороший, тихий. Заехал на пять минут и выехал. А здесь нельзя - ХАД. Кондер обязательно беру. Очень надо кондер. Брат двоюродный просил.

Шестьдесят тысяч были очень хорошие деньги. Нигде по всей дороге Зинченко за такую цену его не продал бы. И прапорщик решительно махнул рукой.

– Ладно, черт с тобой! Заскочу в кишлак. Только деньги приготовь, чтобы все точно было.

– Конечно, командор, конечно. Юсуф не западло. Сейчас еду кишлак. Буду ждать там.

Дуканщик метнулся к дороге, замахал рукой. Проезжающий афганский грузовик, разукрашенный, как новогодняя елка, притормозил. Юсуф вскочил на подножку и радостно замахал Зинченко.

Прапорщик подошел к "КамАЗу", стоящему чуть ли не в голове колонны.

– Слышь, Толик, - сказал он молодому прапорщику, который, раскинувшись на сиденье, кольцами пускал дым, - за одиннадцатой заставой, прямо напротив Калаханы, остановись. Изобрази, что у тебя поломка. Я к тебе пристроюсь для охраны, а потом в кишлак заскочу. Вещь надо одну сдать.

– Не опасно?
– спросил лениво Толик, выпустив очередное кольцо дыма.

– Нет. Кишлачок мирный, душками там и не пахнет. Я заезжал туда.

– Лады, - сказал Толик, - но с тебя три банки пива.

– Идет!

Старший колонны выскочил из-за ограды, поверх которой была натянута маскировочная сеть, и сделал отмашку рукой.

Машины начали выползать на дорогу.

"Урал" проехал одиннадцатую заставу. Показалась Калахана. На обочине "КамАЗ". Водитель держал автомат в руках и озабоченно пинал скаты, глядя по сторонам.

Зинченко остановился, выпрыгнул из машины и показал большой палец Толику.

– Сейчас, Толян. Одна нога здесь, другая там.

Прапорщик свистнул, и из кузова, откуда торчали стволы зенитной установки, показались два солдата.

– Давайте, спрыгивайте, - приказал Зинченко.
– Помогите людям.

Лишних свидетелей Зинченко не любил, а Зеленов был парнем проверенным, ходил с прапорщиком в связке постоянно, как альпинист.

Машина въехала в кишлак. К ней торопился Юсуф. Он запрыгал под колесами, и "Урал" остановился.

Зинченко открыл дверь, спрыгнул на землю.

– Ну как? Деньги гото...

Закончить предложение старшина не успел.

У Юсуфа исказилось лицо, и он бросился на прапорщика. Дуканщик прижал руки Зинченко к туловищу и пытался повалить его на землю. Неизвестно откуда с разных сторон на старшину навалились бородатые мужики.

– Ванька, гони!
– Зинченко обреченно сопротивлялся изо всех сил. Беги, Иван! Я - все!!!

Старшину повалили на землю. В клубах поднявшейся пыли, в мешанине тел ему пытались завернуть руки за спину. А Зеленова уже вырывали из кабины с другой стороны бородачи с автоматами в руках.

Грохнул оглушительный взрыв. Что-то с треском раскололось, посыпалось, зашуршало. Резкие крики и протяжный вой наполнили улицу.

Руки, цепко держащие Зеленова, на мгновение разжались. Солдат схватился за шнурок.

– Товарищ старшина!
– жалобно всхлипнул Иван, зажмурил глаза и, боясь, что ему не успеть, резко дернул рукой.

Один за другим в кишлаке хлопнули два разрыва. Тугая волна выплеснула на дорогу стоны и вопли искалеченных людей.

Толик мотнул головой, разрывая кольцо дыма, швырнул окурок на дорогу и замолотил солдат кулаками.

– Прыгайте в кузов, быстро. Рвать надо когти, пока не поздно.

"Вот тебе и спокойный кишлак, - думал побелевший Толик, - мог бы и я влипнуть".

"КамАЗ" помчался к Чарикару.

"Полтинник" подняли по тревоге. В городке шум, беготня и грохот БМП, выползающих из парка.

Из кабинета заместителя командира дивизии выскочил здоровяк подполковник, командир полка, и помчался по коридору.

Беспроволочный солдатский телефон сработал моментально - каждый в полку знал, что где-то за баграмским перекрестком душки замесили "соляру".