– Похоже, он был не слишком доволен, – вздохнула Валентина, слегка улыбаясь, и крепче сжала пальцы Пауло-са. – Как скоро мы сможем уехать? Сегодня утром сняли последнюю сцену с моим участием. Больше я не понадоблюсь.

– Нам нужно получить разрешение на брак. Если мы поженимся в Лос-Анджелесе, начнется такое! Настоящий фурор! Муниципалитет так и кишит шпионами прессы! Луэлла Парсонс узнает обо всем прежде, чем мы покинем здание! Давай поженимся у судьи в каком-нибудь городке на восточном побережье!

Валентина всмотрелась в озабоченное лицо жениха и мягко спросила:

– Именно такую свадьбу ты хочешь, Паулос? Короткую церемонию в присутствии американского судьи?

Улыбка Паулоса стала еще шире.

– Пока этого вполне достаточно. Чем скорее мы поженимся, тем лучше, а это скорейший способ. Позже…

Он осекся, внезапно потеряв уверенность в себе.

– Что? – ободряюще опросила она.

– Позже я захотел бы, чтобы все было, как полагается. Настоящая греческая свадьба по православному обряду, в присутствии всей семьи.

Валентина еще сильнее стиснула его руку.

– Значит, твое желание исполнится, но вторая свадьба должна сразу же последовать за первой, не так ли? Иначе я повергну в ужас своим видом и фигурой всех твоих родных!

Паулос, рассмеявшись, кивнул:

– Я хочу вернуться домой и как можно скорее познакомить тебя с родственниками.

– Расскажи мне о них, – попросила Валентина, отчаянно стараясь не думать о Видале. – Где они живут? Есть у тебя братья и сестры?

– Дом моей семьи в Афинах, но с тех пор как умер отец, мать и две сестры большую часть года проводят в летнем доме на Крите.

– Как зовут твоих сестер? Сколько им лет? – расспрашивала она с жадным интересом.

– Аристее пятнадцать, а Марии девятнадцать.

Валентина откинулась на спинку кресла, пораженная перспективой получить сразу двух молодых золовок, и слегка нахмурилась.

– А твоя мать? Она будет очень расстроена, что ты женишься не на гречанке?

– Она будет плакать, и рыдать, и рвать на себе одежду, – усмехнулся Паулос, – и прорицать, что я никогда не буду счастлив и опозорил семью.

Глаза Валентины в ужасе расширились. Паулос весело рассмеялся.

– Потом она увидит тебя и влюбится с первого взгляда, и станет рассказывать всем и каждому, как повезло семейству Хайретисов, что такая красавица стала ее дочерью.

Валентина облегченно вздохнула.

– Она в самом деле полюбит меня?

– Всем сердцем. Теперь у тебя есть семья. Когда выходишь замуж за грека, получаешь не только мужа, но в придачу мать, сестер, кузенов и еще множество всякой родни.

Валентина перегнулась через стол.

– Давай сегодня же попытаемся получить разрешение, Паулос, – настойчиво попросила она. – Не стоит обращать внимания на шумиху.

Глаза Паулоса жарко блеснули.

– Согласен, – сказал он, поднимаясь и забыв о нетронутом шампанском. – Поженимся, как только найдем судью, который проведет церемонию.

Свадьба получилась тихой и скромной и длилась всего несколько минут. Лейла была подружкой невесты, а Клер и Саттон Хайды – свидетелями. Валентина надела не слишком длинное простое платье из кремовых кружев и держала в руке букетик маленьких розовых бутонов. С той минуты, как Паулос надел ей на палец кольцо, она ни разу не усомнилась в принятом решении.

Они провели медовый месяц в Нью-Йорке, а потом отплыли на «Куин Мэри» в Саутгемптон. Всего за несколько недель жизнь Валентины разительно переменилась. Теперь в центре внимания был Паулос. Он давал концерты в Лондоне, Париже и Риме. Хотя репортеры и фотографы постоянно устраивали засады на Валентину, чтобы вовремя увидеть таинственную звезду и успеть сделать снимок, Паулос скоро наловчился отпугивать их и следить, чтобы жену оставляли в покое.

– Ты хотела бы еще раз выйти замуж? – спросил он как-то утром, когда они завтракали на балконе отеля в Риме. – Во всем белом и в церкви?

Валентина хихикнула.

– А ты не думаешь, что я буду выглядеть несколько странно? Чересчур… налившейся, – осведомилась она, с восторгом показывая на округлившийся живот.

– Во всяком случае плодоносной, – усмехнулся Паулос, вручая ей письмо. – Моя мать ждет нас на Крите двадцать седьмого и возмущается нашей непристойно короткой свадьбой. Она жаждет церковного венчания со священником, ладаном, свечами и свадебным пирогом.

– Но это невозможно! – запротестовала Валентина. – Она знает, что ребенок должен появиться через пять месяцев!