Он оценивающе пригляделся к Валентине сквозь полуприкрытые веки.

– Но все же придется снабдить ее запоминающейся фамилией. Валентина Веронезе… Валентина Веда… Валентина Вайла…

Он медленно произносил вслух каждый псевдоним, прислушиваясь к звучанию, и отрицательно качал головой – очевидно, ни один не пришелся ему по вкусу.

– Я не нуждаюсь в фамилии, – сообщила Валентина, упрямо подняв подбородок, и на сей раз в низком голосе послышались стальные нотки.

Терпение Гамбетты иссякало с каждой минутой все больше.

– Но послушайте… – начал он угрожающе. Видал решил, что настало время вмешаться.

– Ей в самом деле не нужна фамилия, Теодор, – вкрадчиво промолвил он. – Прославленных актрис всегда называли либо по имени, либо по фамилии: Дузе, Бернар. Богиням ни к чему два имени, их и так узнают. И для величайшей звезды «Уорлдуайд» вполне достаточно зваться Валентиной.

– Ты действительно считаешь, что она станет такой уж великой? – проворчал Гамбетта, не собираясь столь легко сдаваться.

– Ты сам видел ее на экране, – заметил Видал, поднимаясь и наливая себе еще виски. – Ни одна звезда из «Большой пятерки» ей в подметки не годится.

– Что такое «Большая пятерка»? – осведомилась Валентина, не подозревая, что только что вступила в борьбу с одним из самых упорных и жестких людей в Голливуде и выиграла все три раунда.

– «Метро-Голдвин-Мейер», «Уорнер Бразерс», «Па-рамаунт» и РКО, – пояснил Видал, возвращаясь на свое место. – Студии поменьше – «Коламбиа», «Юниверсл», и «Юнайтед артисте».

– А «Уорлдуайд»?

Видал улыбнулся:

– «Уорлдуайд» отказывается входить в «Большую пятерку», но она так же могущественна, а возможно, и во многом их превосходит.

– «Уорлдуайд», – добавил Теодор, к которому постепенно вернулось хорошее настроение, – лучшая студия в городе.

– И я пью за нее, – лукаво объявила Валентина, поднимая бокал.

Гамбетта хмыкнул. Несмотря на упрямство девчонки, ему нравилось новое приобретение. У нее есть характер, а именно этим качеством он всегда восхищался.

Гамбетта направился к тележке с напитками, жестом отпустив по пути Джефферса.

– Когда Кариана возвращается из Европы? – осведомился он, щедрой рукой наливая себе виски.

– Пока не знаю. Возможно, в конце месяца.

Голоса обоих мужчин неуловимо изменились, и Валентина, переведя взгляд с одного на другого, поняла, что они говорят о жене Видала. Последовало долгое молчание, и наконец Гамбетта пробормотал, отводя глаза:

– Мы должны устроить вечеринку в честь ее возвращения.

Видал с силой стиснул стакан.

– Не стоит, Тео, – покачал он головой, – Кариана не любит сборищ.

Вновь возникла неловкая пауза.

– Кстати, о «Королеве-воительнице», – начал Видал. – Я не желаю никакого вмешательства администрации.

Гамбетта, всплеснув руками, обратился к Валентине:

– Как вам нравится этот тип? Я позволяю ему набирать актеров в любых количествах, предоставляю миллионный бюджет, а он еще и недоволен!

Он хохотнул, но на сей раз никто не разделил его веселья. Тонкие белые морщинки появились в уголках рта Видала. Невероятно, но он за весь вечер ни разу не вспомнил о Кариане! Теперь его вынудили подумать о ней, и тяжкое бремя вновь легло на его плечи.

Валентина потрясенно застыла. Кариана. Его жену зовут Кариана. Красивое имя, и вскоре она сама вернется и займет свое законное место рядом с Видалом, в счастливом неведении о девушке, которая провела ночь в комнате для гостей и безнадежно влюбилась в ее мужа.

– Тенанту дали роль в «Короле пиратов». Ему вряд ли понравится, если в последнюю минуту его снимут с картины, – заметил Тео.

Видал заставил себя вновь вернуться к разговору.

– Я поговорю с ним, – пообещал он, прекрасно понимая, что беседа будет чистой формальностью. Если Гамбетта согласился, чтобы Роган играл в «Королеве-воительнице», любые возражения актера значения не имеют.

Однако Валентина далеко унеслась мыслями от «Королевы-воительницы» и испуганно встрепенулась, когда Видал во второй раз спросил:

– Вы готовы, Валентина?

Он уже стоял, протягивая ей руку. Девушка, вздрогнув, вложила в его ладонь свою и поднялась.

– Вам нужно что-нибудь накинуть поверх платья, – объявил Гамбетта, заметив, как девушку передернуло от озноба, но неверно истолковав его причину.

– Нет, спасибо. На улице тепло.

Видал выпустил ее руку. Дрожь немного унялась.