– Боюсь, пригласив вас на ужин, я невольно нарушил ваше уединение, – заметил Алекс, когда метрдотель, почтительно кланяясь, усадил их за лучший столик. – Завтра новость о том, что вы в Лондоне, появится во всех газетах.

Валентина улыбнулась, и в крови у Алекса вспыхнул огонь. Да, в ней сокрыто нечто гораздо более ценное, чем просто красота – неподдельное тепло и способность к сопереживанию, глубина чувств, и Корда интуитивно понял, что перед ним женщина, которая может слушать так же хорошо, как и говорить. Давать так же щедро, как и брать. Женщина, которую окружающие интересуют куда больше ее самой.

– Это не важно, – отмахнулась Валентина, когда официант протянул им переплетенное в кожу меню. – Все равно кто-нибудь рано или поздно обязательно обнаружил бы, что я здесь.

– И вы останетесь в Лондоне?

– Нет. Через три дня я уезжаю в Америку.

Алекс отложил меню и наклонился вперед, сцепив руки на столе.

– Нет, нет и нет! – воскликнул он с настойчивостью, мгновенно напомнившей ей о Видале. – Именно об этом я и хотел с вами побеседовать. Я готовлюсь снять фильм. Самый дорогой и смелый за всю мою карьеру. «Багдадский вор». К сожалению, в нем нет главной женской роли, но я хочу сейчас поговорить о картине, которую мы могли бы сделать вместе!

Валентина покачала головой. Алекс недоуменно нахмурился.

– Надеюсь, вы не решили навсегда уйти из кино?

– Нет. Теперь, когда Паулос умер, я хочу работать. Должна работать, иначе слишком много времени остается для мыслей и воспоминаний.

Алекс понимающе кивнул.

– Тогда вы просто обязаны работать здесь, в Лондоне.

– Нет. Скоро начнется война, Алекс. Я не могу оставаться в Англии.

– Однако фильмы все равно будут снимать, – яростно убеждал ее Алекс. – Фильмы, которые должны поднять патриотический дух страны, убедить народ в неизбежности победы.

Валентина снова покачала головой.

– Мне очень жаль, Алекс. Я бы очень хотела работать с вами, но нужно думать о ребенке. Здесь небезопасно.

Алекс откинулся на спинку стула. Он совершенно забыл о ее сыне.

– Возможно, – сказал он, потянувшись к меню, – если война не начнется, вы вернетесь.

– Если вы все еще будете согласны снимать меня, обязательно.

Лицо Алекса тотчас просветлело.

– Мы прекрасно сработаемся, Валентина! И сделаем потрясающие фильмы! Достойные соперничать с теми, которые ставил Ракоши.

– Конечно, – спокойно ответила она, но тут же сменила тему. – Я начну с икры, Алекс, а потом, вероятно, блинчики «Версаль».

Алекс кивнул и сделал заказ. Возможно, все к лучшему. Мерль Оберон, его невеста, вряд ли будет довольна, узнав, что он собирается ставить фильм с Валентиной, а не с ней в главной роли. Время работает на него. Он встретился с Валентиной. Она согласилась с ним работать. Необходимо отыскать достойный ее сценарий. Он будет снимать его в цвете, хотя в Англии технология цветного кино пока была дорогой и слишком трудоемкой. Так что пусть все останется как есть. Пока.

Официант принес закуски, и Алекс широко улыбнулся.

– Я не признаюсь Вивьен, что вы единственная актриса, которая могла бы составить ей серьезную конкуренцию на роль Скарлетт в «Унесенных ветром». Вы были бы неотразимы!

– Но насколько мне известно, мисс Ли сыграет эту роль лучше кого бы то ни было, – сдержанно отозвалась Валентина, пригубив вино.

– Несомненно, – уверенно заявил Алекс. – Вивьен – моя протеже. Когда я впервые увидел ее, она играла в эпизодах и участвовала в пьесе «Маска добродетели». Я занял ее в одном, потом в другом фильме, и теперь она получила самую завидную роль на все времена.

Он расплылся в улыбке, словно лишь благодаря ему Дэвид Селзник собирается снимать Вивьен Ли в роли Скарлетт О'Хара. Валентина подавила улыбку. Добродушный Алекс Корда, вне всякого сомнения, получил немалый доход за то, что разрешил Вивьен Ли сниматься у Селзника.

– Однако в таком случае выбор между вами и Вивьен стал бы нелегкой проблемой, – продолжал Алекс, насаживая на вилку гриб.

Он на минуту замолчал, в который раз задумавшись, почему Валентина после замужества решительно отказалась сниматься. Это до сих пор удивляло и сбивало с толку Голливуд. Всю Америку. Европу. И лично его, Алекса Корду. Паулос Хайретис, должно быть, необыкновенный человек, если сумел увлечь Валентину настолько, что та отказалась от всего. От съемочных павильонов и света юпитеров. От сладкого яда кинематографа.

– Мы просто обязаны снять великий фильм, – повторил он. – Такой, чтобы он навечно остался в памяти людей. Где должно происходить действие? В Древнем Риме? Египте? Или классический сюжет? Джен Эйр? Мадам Бовари?

И словно не было четырех лет добровольного отказа от единственной и любимой профессии. Она снова захвачена лихорадочными поисками подходящих сценариев, лучших ролей. Именно об этом Валентина всегда говорила с Видалом. Новые идеи, замыслы, проекты, разговоры до рассвета…