От теплой настойки, пожилому человеку стало легче, дрожь прошла и вернулась подвижность. Витольд, жуя черствый хлеб, глядел в сторону оставленного города и еще раз мысленно поблагодарил того неизвестного героя, из-за которого в Зельде началась заварушка. Этот герой, случайно встретив молодого человека, подарил ему кошель, туго набитый золотыми монетами и дал совет, где можно укрыться и переждать бурю, которая была неотвратима. Витольд собрал всех близких людей, которых оказалось не так много, и предложил бежать из города. Начавшиеся там беспорядки способствовали принятию правильного решения. Из родни у него в живых оставался только отец, мать умерла два года назад от легочной хвори. С близкими друзьями, кроме Сурея, с которым росли вместе, у Витольда тоже не сложилось. Вот и отправилась небольшая группа беглецов, собрав нехитрые пожитки, в поисках лучшей доли. Где ее найти в мире, с хозяевами морогами, было непонятно. По слухам, распространяемым торговыми караванами, выходило, что есть один город, к востоку от Зельда, где к людям относились вполне терпимо. Это место называлось Тамуз, туда они и решили направиться. Однако прежде, нужно было отыскать стоянку, о которой рассказал Витольду пришелец из другого мира. Там, по его словам, можно перевести дух, тем более, что она находилась как раз на пути к заветному городу.

Когда Намид пришел в себя они понемногу продолжили путь. Шли медленно, часто останавливаясь. Старик сначала твердил, что все будет хорошо, уверяя молодых спутников в своей решимости, но потом его речь стала больше походить на неразборчивые бормотания лишенные смысла. Он беспрестанно теребил фамильный оберег, в виде старинной медной монеты, пробитой в центре и висящей на холщевой нитке. Сколько Витольд помнил, отец всегда носил его. Он достался ему от своего деда и служил напоминанием о временах, когда никаких морогов и в помине не было.

– Отец, может, еще немного отдохнешь? – сказал парень, с тревогой наблюдая за стремительно слабеющим отцом.

Вместо ответа зог Намид лишь покачал головой и упрямо продолжил путь. Нельзя сказать, что он был слабым человеком. Все они, выросшие в холодном мире, давно привыкли быть его частью. Но это переохлаждение совместилось с застарелыми болезнями, давно сидящими в его теле и с возрастом. Последнее особенно волновало Витольда. В Зельде люди редко доживали до преклонного возраста. Угнетатели не позволяли себе такую роскошь, как забота о пожилых людях, и если у них не было родственников, то участь их оказывалась плачевна. Намиду было шестьдесят пять, что по меркам этого мира, уже очень много.

Лес тем временем все сгущался. Уже ничего не напоминало о близости города. Видимость благодаря снегу и полной луне оставалась хорошей, но продвигались медленно. Чтобы самый старший участник похода не выбился из сил, было решено устроить привал до утра. Расположившись в занесенном снегом овраге, они развели костер с помощью старого огнива, Намида, спрятав свет пламени от посторонних глаз, и, согреваясь теплом, скоротали остаток ночи.

Проснулись они от того, что костер догорел, и их вновь накрыла пелена холода. Время отдыха благоприятно сказалось на отце Витольда. Зог Намид выглядел гораздо лучше. Позавтракав нехитрыми припасами, что удалось захватить из дома, отряд вновь двинулся в путь.

– Как ты, отец?

– Хорошо.

Старик улыбнулся.

– Я не боюсь. Первый раз за всю жизнь проснулся без мысли о том, как же сегодня угодить приспешникам дедрарха. За тебя не боюсь. Даже если боги пошлют мне смерть от хвори, я встречу ее свободным человеком. Уже и не помню, когда в последний раз испытывал нечто подобное.

– За это нужно благодарить только одного человека, – сказал Витольд.

Сурэй пробурчав что-то недовольное, затоптал остатки костра, забросал его снегом, пряча следы их пребывания.

– Прошлой ночью мы в лучшем случае прошли одну лигу. Сегодня нужно наверстать упущенное, – сказал он.

Друг Витольда был слугой каменщика. В Зельде человек не мог сам иметь мастерскую и быть ремесленником, в лучшем случае его ждала лишь вечная участь подмастерья. Такая работа имела свои плюсы. Сурея кормили лучше многих сверстников, включая Витольда, и благодаря своей постоянной деятельности, он развил недюжинную силу. Последнее обстоятельство оказалось сейчас весьма кстати. Умело используя имеющийся у него нож, парень, сделал себе и своим друзьям копья, обстрогав найденные в лесу длинные опавшие ветки. Путники слышали, что в здешних лесах водилось много разной опасной живности. Караванщики часто рассказывали о волках, нападающих целыми стаями. Рассказывали также о пещерных медведях, байлах, почти непобедимых и обладающих свирепым нравом, и еще много о ком, менее реальном. Сами участники небольшого отряда никогда в жизни не выбирались за пределы своего ограниченного мирка и не знали, чему верить, но старались быть готовыми ко всему.

Весь день шли бодро, приближаясь к заветным домикам возле замерзшего озера. Ближе к вечеру, Сурэй в очередной раз воспользовался своей физической силой и куском льда, ставшим снарядом в его руках, убил большую черную птицу, сбив ее с веток дерева. Вопрос с ужином решился после этого сам собой. Насытившись, участники маленького отряда даже позволили себе такую роскошь, как радость. Слишком уж хорошо и гладко развивался их поход. Так было до того момента, как вдалеке раздался протяжный вой, полный тоски и неприкрытой угрозы.

– Слышали? – сказал Намид. – По словам торговцев, такие звуки издают волки. Они где-то рядом!

Держа копья наготове, отряд ускорил движение. Солнце клонилось к закату и уже совсем скоро, ночь вступит в свои законные права, видимость снизиться, что создавало нервозность.

Бежать по глубокому снегу было неудобно. Усугубляла положение и обувь, сделанная кустарным способом, которая была достаточно изношена для долгих марафонов. Наконец, впереди, показалась робкая надежда на преимущество перед хищными жителями леса. Чуть поодаль равнина переходила сначала в небольшой пологий холм, а затем и вовсе в крутой бугор, облепленный деревьями.