– Никогда?

– Конечно, нет.

Он прищурился.

– Но предположим, что ты беременна от меня?

– Для этого существует «английское лекарство», – ответила она, подняв подбородок. Он резко сел на постели.

– Ты этого не сделаешь.

«Английское лекарство» – это были знаменитые женские таблетки, которые впервые предположительно были приготовлены сэром Джеймсом Кларком, врачом королевы Виктории, и рекламировались как способствующие «регулярности ежемесячных периодов». При этом настолько сильно подчеркивалось противопоказание использовать их в течение трех первых месяцев беременности, так как они «обязательно приводили к выкидышу», что они преимущественно использовались именно для этой цели. Аня вовсе не предполагала принять их в случае необходимости, но она не Могла позволить этому человеку почувствовать какую-либо власть над собой.

– Разве?

Он долго смотрел на нее, затем глухо спросил:

– Ты настолько меня ненавидишь?

– Скажи мне, почему бы мне этого не делать.

В ее голосе прозвучали нотки, которые ей самой не понравились, нотки, очень похожие на мольбу. Однако он, казалось, не заметил их.

– Я никогда не хотел сделать тебе больно.

– Это, конечно, может служить утешением, – продолжила она, прежде чем он смог сказать еще что-то. – Но если ты оказался способен так успешно завоевать симпатии Марселя, то почему ты все еще здесь? Ты, конечно, мог бы убедить его выпустить тебя.

– Может быть, я не торопился уехать отсюда.

– О да, тебе чрезвычайно нравится пребывание здесь. Фактически это прекрасный оздоровительный курорт? – Она бросила на него уничтожающий взгляд.

– Мне было любопытно узнать, возвратишься ли ты? И, конечно, я не мог лишить тебя удовольствия рассказать мне во всех подробностях, в каких развалинах лежит сейчас моя честь.

Она покраснела, когда услышала, как он произнес это слово, а также при воспоминании о замечаниях, сделанных Мурреем. Сдавленным голосом ответила:

– Все не так плохо, я думаю. Многие на твоей стороне.

– Разве? – Он нахмурившись, но с интересом смотрел на нее.

– Например, Эмиль Жиро.

– Эмиль… – мягко повторил он. – Он вернулся?

Она кивнула, не удивившись, что он знал о передвижениях брата Жана. Каким бы отчаянным, беспринципным и бессовестным он ни был, она понимала, что в Равеле Дюральде заключено нечто большее, чем то, что лежит на поверхности. Все это смущало ее и сбивало с толку – ведь она ничего другого не хотела, кроме как презирать его всем сердцем.

Он поспешно поднялся.

– Мои манеры просто ужасны, но в этом виновато лишь мое удивление, когда я увидел тебя снова так скоро. Не хочешь ли присесть, chere? И разреши мне предложить тебе немного этого чудесного вина.

– Спасибо, нет, – ответила она с щепетильной вежливостью. – Я проделала долгое путешествие и устала.

Когда он подходил к стулу, чтобы придвинуть его ей, цепь, которой он был прикован к стене, звякнула от удара об пол, и этот звук неприятно смутил ее.

– Тем больше причин отдохнуть здесь хоть несколько минут, – настаивал он, Внезапно Аня вспомнила, как он не любит одиночество. Хорошая память и готовность посочувствовать могут иногда оказываться весьма тяжелым грузом. Она стояла в нерешительности. Инстинктивно она ощущала, что лучше было бы уйти, но не могла заставить себя быть такой бесчувственной. Решение ей помогло принять его спокойное терпеливое ожидание. Когда он подошел, чтобы прикоснуться к ее руке и наклоном головы указать на стул, она на негнущихся ногах подошла, чтобы принять его предложение.

Комната была маленькой, ночь темной, а от лампы, горевшей на столе, падал лишь небольшой круг золотистого света. Здесь, в этой постели, у стены она лежала обнаженной рядом с мужчиной, который сейчас сел на стул напротив нее. В тот же момент она почувствовала такое сильное ощущение взаимной близости, как будто само ее тело узнавало его каждой своей мышцей, каждой клеткой. Она почувствовала, как расширились поры на коже, и ощутила полную внутреннюю расслабленность. Каждая черточка его лица была знакома ей. Ей припомнились ощущение его мягких и теплых губ, прижимавшихся к ее губам, ощущение его жестких густых волос на груди. Она как бы физически почувствовала тяжесть его мускулистого тела, которое она вобрала в себя, заснув рядом с Равелем. Нет, ее чувства отказывались забыть это!

– О чем ты думаешь? – глубоким голосом спросил он, глядя прямо ей в лицо.

– Ни о чем, – торопливо ответила она.

Какой-то момент она думала, что он будет настаивать на ответе. Но вместо этого он, слегка шевельнув плечами, сказал:

– Надеюсь, ты доехала без приключений сегодня вечером?

– Да, хотя прошлая ночь не была столь приятной, – ответила она и в благодарность за его снисходительность, а также, чтобы сохранить нормальную обычную обстановку, рассказала о нападении на их экипаж, когда они возвращались из театра.

– Очень удачно, что Николс был вооружен, – заметил он.

– Да. Казалось, он точно знает, что делает.

Уголки его рта дрогнули.

– Это предупреждение?

– Если хочешь, воспринимай это именно так.

– Из-за твоей заботы я совершенно не чувствую себя мужчиной.

– Сомневаюсь в этом, – резко ответила она, раздраженная явными нотками развязности в его голосе.

– Нет, наверное, все-таки нет, – спокойно согласился он. – Во всяком случае, когда такая женщина так близко от меня.