Девочки обнялись и тут же скрылись в спальне, откуда донесся их радостный визг.

Весь день пролетел словно праздник. Светлана жила в Тюмени, но на каникулы часто приезжала к своей бабушке. Она хоть строгая, но справедливая, за это ее уважали соседи. Чуть что шли к ней за советом. Бабушка говорила, что сильнее всего обижаются на правду и справедливость. Она не перебивала, знала, как могут ранить простые слова. Очень часто бабушка говорила не то, что хотели услышать приходящие за советом.

Света с Оксаной, две сестренки-одногодки, одна родилась весной, а другая глубокой осенью. Поэтому Светлана считала себя не просто старшой, а главной. Еще два года назад, в городе, когда Оксана пришла с ночевкой, они как бы невзначай чмокнулись, так делают все девочки. Привет и чмок, пока и чмок. Но Света ощутила странное, ранее неизвестное ей дуновение в груди.

– Не шевелись, а то улетит, – сказала она и снова поцеловала сестренку. – Ты чувствуешь?

– Нет, – призналась Оксана и постаралась вырваться из объятий сестры.

– Да не дергайся, а то укушу, – Светлана так часто говорила, конечно же, в шутку, но это означало, что она немного рассержена. – Еще разок.

Оксана честно простояла не одну минуту, подставляя свои надутые немного обиженные губы. «И чего пристала, шла бы к Егору, он всегда под рукой», – думала она. А ведь Оксана мечтала о своем брате, но кроме кота у нее дома никого не было. «Везет же некоторым», – опять подумала она и постаралась понять, что чувствует Светка. Через полгода, когда Оксана опять пришла с ночевкой, Светина мама постелила девочкам на полу, и те, прижавшись и нахихикавшись, притихли.

– Опять чмокаетесь, – сказал Егор.

– Замолчи, – огрызнулась Света и толкнула брата в бок.

Он всегда спал с ними, как-то так повелось. Маленьким он завидовал девочкам, что те не на кровати, а как в походе на полу, а после это перешло в привычку. Он мог втиснуться между ними, прижаться то к своей сестре, то к Оксане. Но девочки старались от него избавиться. Когда засыпал, он начинал пинаться.

Оксана ощутила тот самый ветерок, о котором говорила Света. Она смотрела в глаза сестре и думала, почему так?

– Щекотно.

Света вытянула голову и коснулась губами ее ресниц. Она была еще та заноза, если что задумает, то пока не сделает, не остановится. Оксана хихикала, морщилась, несколько раз ущипнула сестру, а когда на них шикнула мама Светы, они затихли и уснули.

Но это было два года назад, теперь ощущения стали более острыми, словно заточились, как ножи. Иногда их поцелуи были как игра, словно полет. Но иногда руки Светы давали себе волю, и Оксана подчинялась и уже не сопротивлялась. Это был их новый мир, в котором они могли пошептаться и, прижавшись друг к другу, ощутить, как бьются их сердца.

– Ах вы, малолетки… Ах вы, развратницы… – закричала баба Римма.

Девочки сжались и побелели от страха. Ее рука сдернула тонкое покрывало, которым они укрылись на диване. Уже скоро обед, Егор убежал с Андреем на рыбалку, мама Светы ушла к своей подружке, вот девочки и улеглись в зале на диван, почувствовав свободу.

– Вставайте, окаянные, и сюда!

Приказ бабы Риммы не подлежал обсуждению. Девочки, дрожа, слезли с дивана, поправили сбившиеся платья и, переступая с ноги на ногу, ждали вердикта.

– Сюда! – был конкретный приказ.

Света хныкнула, словно заплакала, Оксана покосилась на нее, но, заметив улыбку, немного успокоилась.

– Сюда, негодницы! Ишь, вздумали разврат в моем доме устраивать…

Оксана постаралась вспомнить, что они делали, но никакого разврата не смогла вспомнить. Жесткая рука бабы Риммы подтолкнула Свету к спинке дивана и, надавив на плечи, заставила ту наклониться вперед.

– А ты что стоишь? Ждешь приглашения?

Оксана быстро подошла к дивану и, встав вплотную к спинке, наклонилась вперед. Глаза девочек встретились, и у каждой был вопрос: «что дальше?»

– Я вас отучу от этого блуда.

– Ой, – только и успела сказать Светлана, почувствовав, как рука бабы Риммы задрала подол платья и шустро стянула с нее трусы. – Ой…

Оксана не знала, что происходит, но от страха сжалась. Звонкий шлепок…

– Ойййй… – протянула Светка и зажмурилась от боли.

По комнате еще несколько раз разнесся звонкий шлепок. Оксана поняла – это порка. Через секунду и ее подол был задран, но она была готова. Трусы сползли, и сразу шлепок.

– Айййй… Айййй… Айййййй…