— Я снова схожу с ума, — пробормотала Лера. — Всё это уже было, и поэтому мне страшно. В тот раз я не знала, чем закончится моё сумасшествие, а теперь знаю. Сейчас всё намного серьёзнее.

— Мы ещё не решили, серьёзно или нет.

Лера фыркнула.

— Сейчас я выпью три таблетки, с запасом, и не успокоюсь, пока не прочитаю все письма Наты к Бельгоцкой. — сказала она. — И я готова поспорить на ещё один секс с тобой, что найду в письмах много интересного. А ведь есть ещё и ноутбук!

— Пари на секс со мной? Не уверен…

— Не задавай вопросов, — оборвала Лера, хотя понимала, что сейчас в глазах Вадика она выглядит намного безумнее, чем Ната. — Ты видел труп в ванной. А ещё пропал Пашка. Блин, Вадик, какие тебе нужны доказательства?

— Не нужно мне доказательств. Я всё прекрасно вижу. Я же не дурак какой-нибудь. Просто, ты же понимаешь, как это всё странно выглядит?

Они пошли в сторону дома по тёмной аллее. Мимо пробежала девушка с собакой на поводке.

— Мы уже сделали. Уже был первый шаг, потом второй, потом вот мы с тобой читаем письма Наты, так что не нужно что-то начинать, а нужно продолжать, понимаешь?

— А если это твоё безумие вернулось? В прошлый раз я очень долго не верил, что ты… ненормальная.

Лера фыркнула ещё раз.

— А теперь поверь, да. Сразу и безоговорочно. Теперь так и есть. Но это не значит, что с Натой всё в порядке.

Вадик не стал возражать или пререкаться. Оно и к лучшему. В молчании они дошли до дома, поднялись в квартиру. Лера сообразила, что продрогла, подумала о повторном тёплом душе, об объятиях Вадика, но увидела на диване ворох бледных конвертов и розовый ноутбук. Все ненужные мысли мгновенно вытряхнули из головы, как из мусорного ведра.

— Ты можешь поспать, — произнесла Лера, присаживаясь на край дивана. — А я буду читать. Это моя фишка, помнишь? Читать, собирать информацию, сохранять.

— А потом забывать её, читать заново, будто в первый раз, открывать миллион ссылок, страниц, загрузок, прятать флешки, форматировать диски, ага, помню, — Вадик подошёл и сел рядом, достаточно близко, чтобы можно было погладить его по щетине на скуле. — Я буду тут с тобой, дорогая, и не уйду, пока не прочитаем и не запомним всё. Договорились?

— Присоединяйся к сообществу безумцев.

— Я уже там много лет, — ответил Вадик.

Письмо #последнее. Из неотправленного

Жаль, что вы умерли.

Мне правда жаль, Римма Ивановна, дорогая моя. Но вы сами виноваты.

Вдруг всё стало слишком сложно. Понимаете, два года назад я была самой счастливой женщиной на свете. А теперь что? Как будто меня выстирали — старую вылинявшую вещь — и выжали до такого состояния, что затрещала рваными ранами и расползлась швами. Скажите, вы такое переживали? Наверняка, у вас ведь была долгая жизнь. Но теперь уже не скажете (грустное ха-ха-ха).

А у меня впервые.

Перечисляю: муж должен умереть, его любовница тоже (я пока не придумала как, но это дело времени), а вы УЖЕ умерли.

Я сижу тут одна в большом пустом доме и пишу вам письмо.

Это не привычные листы из тетради, а белая бумага из вашего принтера. Простите, если что. Я не думаю, что вы запретили бы мне взять пару листиков. У меня красивый почерк, не правда ли?

Вы умерли у меня на глазах. Никогда раньше не видела смерть так близко. Мне казалось, что смерть должна приходить к людям в тот момент, когда никого рядом нет. Ну, знаете, как к животным. Животные специально уходят умирать в одиночестве. Есть в этом какой-то глубокий смысл. Посторонние не оценят безобразия смерти, а даже наоборот — запомнят умирающего в этот самый неподобающий момент.

Я вот вас, похоже, навсегда запомню.

Ваше лицо стало сначала пунцово красным, а затем тёмно-серым, будто вы обмазались мокрым пеплом.

Вы сидели вот здесь, милая моя. На этом самом стуле в гостиной, около камина. А я ведь предлагала ранее перейти в спальную комнату, чтобы вы могли прилечь. Не захотели. Понимаю, вы никогда не пускали меня в спальную комнату. Это для вас священное место, Синяя Борода. Я прекрасно умею играть по правилам и отлично понимаю, зачем вы скрывали от меня ваш розовенький — о, такой девчачий! — ноутбук.

Вы хотели резко встать, это было видно. Стул опрокинулся, вы опёрлись о край стола, вытянулись в струнку — а из рта вдруг брызнула белая пена или слюна (мне не понять). Ваши глаза! Они словно выкатились из орбит, сделались красными, крутились туда-сюда. Ужасно, ужасно! Вы захрипели, застонали и вдруг упали вот так, прямо, лицом в пол. Даже что-то хрустнуло, но я сейчас не уверена, что тот звук был именно хрустом.

Вы умерли, милая моя. Страшно и абсурдно, в тот самый момент, когда я объясняла вам детали убийства Дениса.