– Спасибо за попытку, – говорю я. – И спасибо, что сохранил это место. Даже не знаю, что бы я делал, если бы зашел и обнаружил здесь незнакомого мне мудака.

Видок берет бутылку красного вина с кофейного столика, приносит с кухни бокал для меня и наполняет до краев. Доливает свой бокал, поднимает его, и мы чокаемся. Я присаживаюсь на диван.

– Ну, и как ты поживаешь? Чем занимался, пока меня не было?

– Работал в основном. Работа теперь – это все, что у меня есть, – говорит он. – Она помогает мне постичь Божественный замысел, к тому же кражи нужны для приобретения инструментов. Знаешь, воровство в чем-то похоже на алхимию. Мы пытаемся отыскать скрытую красоту и сделать ее своей.

– Забавно. Сколько я тебя знаю, ты нигде не жил дольше нескольких недель. Не могу представить тебя в роли парня, который добросовестно платит за коммуналку и электричество.

– Обижаешь? За такой сарай я не стал бы платить и пенни. Я придумал использовать старое цыганское зелье – a vin de m'emoire manqu'ee [25] . Покрасил им стены, окна, пол и потолок, et voilа! [26] Твоего дома больше не существует. Его не видит и не помнит никто, за исключением, конечно, таких же ухарей, как мы. Из Саб Роза [27] .

Саб Роза. Про это понятие я не вспоминал очень давно.

Видок – Саб Роза. Так же как Касабян, Мейсон и все остальные члены Круга. Я тоже Саб Роза, хотя в те времена не думал о себе в таком ключе. Возможно, несколько тысяч подобных нам бродят сейчас по Южной Калифорнии.

Саб Роза – это люди с тайной. Они выглядят как вы, но на самом деле совсем другие. Они держат деньги в одном с вами банке. Они стоят за вами в очереди в кафе. Они клянчат у вас деньги, которые вы – совершенно неожиданно и необъяснимо для себя – вкладываете в их грязные руки. Некоторые из нас умеют общаться с мертвыми. Другие видят будущее, обмениваются душами, как бейсбольными карточками, или подкупают ангелов, чтобы быть в курсе Божественных планов. Саб Роза – это те, о которых обычным людям лучше не знать. И не потому, что вы нам не нравитесь. Дело в том, что у вас есть привычка сжигать нас на кострах, если вы вдруг узнаете о нашем существовании.

Алхимические припасы Видока и инструменты для взлома занимают практически все пространство: стеллажи с зельями, книги и свитки на латыни и греческом, перегонные кубы, пробирки, точильные камни. На столе в углу валяются украденные попутно безделушки: нэцке, алмазы, вытащенные из тайников контрабандистов, паспорта и компьютерные диски.

Однажды неудачный эксперимент привел к тому, что Видок стал бессмертным. Последние сто пятьдесят лет он крадет исключительно для того, чтобы обеспечить исследования, которые помогут ему победить этот недуг.

– Спасибо, что присмотрел за домом… и я рад, что он теперь твой, – говорю я. – Все равно не смог бы находиться здесь без Элис.

Он понимающе кивает:

– Где будешь жить?

– Уже нашел приют у друга. Там есть ванная, удобная постель и куча фильмов на любой вкус. Тебе стоит зайти как-нибудь в гости.

– Звучит соблазнительно.

– Знаешь, я ведь вернулся, чтобы кое-кого убить, – признаюсь я, стараясь как можно скорее подобрать нужные слова. – Точнее говоря, собираюсь уничтожить сразу весь магический Круг.

– Я увидел это сразу, как только ты вошел. Я хорошо тебя понимаю и даже не буду пытаться отговаривать. Но, прежде чем ты начнешь, есть вещи, о которых стоит узнать.

Можно сказать, только теперь начинается Настоящая Беседа. Пока Видок подливает вина, я закуриваю сигарету.

– Много лет назад я сделал нечто подобное тому, что ты задумал. Задолго до того, как родился не только ты, но и твои бабушки с дедушками. Месть никогда не получается так, как ты хочешь. В ней нет ни радости, ни торжества, и, когда все заканчивается, твое горе только усиливается. Проделав то, о чем мы говорим, человек меняется навсегда и никогда больше не сможет стать прежним. Хуже всего, что независимо от того, сколько врагов ты убьешь, ты никогда не насытишься. Всегда найдется кто-то еще, кто этого заслуживает. Когда убивать станет слишком легко, ты уже не сможешь остановиться.

– Ты же остановился…

– Но желание убивать осталось. Даже теперь, когда все причастные мертвы – как убитые моей рукой, так и те, кто умер сам за те долгие годы, в течение которых я себя сдерживал. Хуже того, когда все закончилось, мне пришлось покинуть Париж, сесть на корабль и приплыть сюда – в страну чизбургеров и ковбоев. Друг мой, ты вступаешь на очень скользкий путь.

– Я ценю твой совет. И не переживай, я здесь не для того, чтобы просить тебя о помощи.

– Не говори ерунды. Я обязательно тебе помогу. Мы всегда должны помогать друзьям, даже когда они совершают глупости. Особенно когда они совершают глупости.

– Спасибо тебе, старик.

– Салют! – отвечает он и приподнимает свой стакан. Мы чокаемся.

Докурив сигарету, я вынимаю нож, который опробовал на Касабяне, и под кофейным столиком выдергиваю несколько досок из пола. Клеенчатый сверток с оружием моего отца все еще там. Я вытаскиваю его и раскладываю на столе содержимое – один предмет за другим: отличная копия кольта «Нэви» образца 1861 года, расточенная под современный патрон сорок четвертого калибра; тяжелый револьвер «Ле Ма» эпохи Гражданской войны; полуавтоматический «браунинг» сорок пятого калибра, из которого стрелял мой дедушка в День Д [28] . А также дробовик «Бенелли М3». Все это надо как следует почистить, прежде чем использовать.