– Академия инноваций? – спрашивает он. – Здание, которым раньше владели Инновационные металлоизделия, старая фабрика рядом с горой?

– Хотела бы я сказать тебе, что теперь там не фабрика, – отвечаю я, – но иногда мои простыни до сих пор пахнут металлом.

Он смеется, будто я шучу.

Завод Инновационных металлоизделий находился там с первых дней основания города. Примерно десять лет назад инженеры существенно продвинулись вперед и начали разрабатывать медицинские приспособления. В конце концов патент на их продукцию был выкуплен сетью больниц, а затем каким-то высокотехнологичным производством. Само здание перестроили для других целей.

Теперь это академия, где нас учат манерам, скромности и садоводству – перемены, за которые нужно благодарить нового владельца и щедрых меценатов. И все-таки там то и дело пахнет машинами и металлом.

– Частная школа? – спрашивает Джексон, рассматривая мою форму.

– Да. Только для девушек.

Он кивает, словно находит это восхитительным.

– Как давно ты там учишься?

– Восемь месяцев. Выпускаюсь осенью. А ты? Живешь где-то рядом с горой?

– О, я… ох, на самом деле, живу недалеко отсюда, – произносит он. – Просто увидел, как ваш автобус выезжает из Федерального цветника. Стало любопытно.

– Вы ехали за нами от самого цветника? – удивленно спрашиваю я. Повернувшись, он берет еще один пакет конфет.

– Нет, – отмахивается он. – Не специально.

Внезапно рядом с ним появляется его приятель. У него в руках коричневый бумажный пакет, из которого выглядывают бутерброды.

– Джеки, – говорит он. – Думаю, нам пора, а? – Он показывает в сторону стеклянной двери.

Джексон отрицательно качает головой, едва заметно, а затем поворачивается ко мне и улыбается.

– Филомена, – говорит он, – это мой друг Квентин.

Квентин обеспокоенно смотрит на него, но затем, улыбнувшись, здоровается со мной и снова поворачивается к Джексону.

– Пять минут, лады? – спрашивает у него Квентин, подавая знаки глазами.

– Лады, – бормочет Джексон в ответ.

Сжав губы, он смотрит на меня, ожидая, пока его друг выйдет. Как только Квентин скрывается из виду, Джексон пожимает печами, будто хочет сказать, что его друг попросту нетерпелив.

Я внимательно рассматриваю ряды шоколадок. Джексон подходит ближе и встает рядом со мной. Он берет маленький пакетик Hersheys Kisses [1] .

– Это мои любимые, – говорит он.

Я искоса смотрю на него и замечаю, что его внешность потрясающе неидеальна. Щеки и нос у него усыпаны веснушками. Передние зубы слегка повернуты, и улыбка из-за этого выглядит очаровательно мальчишеской, а около лба даже виднеется крохотный шрам.

– Я, пожалуй, попробую, – говорю я, выдергивая пакетик с конфетами у него из рук.

– Кхм, – демонстративно произносит Сидни, стоя на другом конце прохода. Она быстро окидывает Джексона взглядом, а затем пристально смотрит на меня.

– Сидни, это Джексон, – сообщаю я, пытаясь сдержать улыбку.

Попасть в какое-то новое место – это уже восхитительно, а встретить кого-то нового – просто потрясающе. Сидни делает шаг вперед и представляется – вежливо, как нас учили. Они обмениваются быстрым рукопожатием, и Джексон говорит, что очень рад с ней познакомиться. Снова обернувшись ко мне, Сидни одними губами произносит: «Симпатичный».

Повернувшись к Джексону, она снова улыбается – мило и уважительно.

– Встретимся в автобусе? – предлагаю я ей, показывая свою пачку конфет. После долгой паузы она кивает. Чтобы сдержать насмешливую улыбку, ей приходится прикусить нижнюю губу.

– Верно… – отвечает она. – Там и встретимся.

Сидни говорит Джексону, что была рада с ним познакомиться, и выходит из магазина – колокольчик над дверью звякает снова.

Квентин наблюдает за ней, прохаживаясь снаружи, около банкомата, на который он поставил пакет из коричневой бумаги. Он грызет ноготь на большом пальце, а когда Сидни уходит, снова возвращается к созерцанию входной двери.

Джексон берет упаковку Twizzlers [2] , а я беру конфеты с пылающим солнцем на упаковке [3] . Вместе мы направляемся к кассе.

– Можно, я куплю их тебе? – спрашивает Джексон, когда я выкладываю на стойку свою кучу конфет.

Отказываться от предложения было бы грубо, так что я соглашаюсь и благодарю его. Кассир начинает пробивать наши сладости вместе.

– В школе нам не разрешают сладкое, – признаюсь я, когда Джексон достает свой кошелек.

Он смотрит на меня, словно я сообщила ему что-то необычное.

– Но каждый раз, когда мне представляется возможность, – добавляю я, – именно на сладости я и трачу карманные деньги. В школе все равно особо нечего покупать.