– Мы ведь не собираемся делать их пленниками? Если их отпустить, это не обязательно ускорит появление следующей порции плохих ребят у порога, а если их аннигилировать – это, вполне возможно, замедлит дальнейшие события. Мы это знаем. Они это знают. Это немилосердно – затягивать решение.

Сита посмотрела на ГК:

– Возможно, есть третий вариант.

Исследования в Университете ушельцев были довольно эклектичными, а их результаты – очень интересными. Последнее десятилетие общим мнением лучших исследовательских институтов мира было то, что самые продуктивные, самые смелые работы велись в среде ушельцев. Потом все просачивалось в дефолтный мир: самовоспроизводящееся пиво и полубиологические редуценты сырья, перерабатывавшие произведенные товары в смесь, которую можно было загружать обратно в принтеры. Много радиотехники, приборов, которые можно было применять только через кооперативные модели управления спектром, когда радиопередатчики могли использовать любые частоты, при этом все радиопередатчики работали, не перекрывая друг друга, и динамически регулировали усиление, формируя прием и передачу через интеллектуальные фазированные решетки.

Даже в мире ушельцев ходили разнообразные слухи о некоторых работах, которые велись в Университете. Это обсуждалось только на закрытых форумах, так как могло свести с ума не только добропорядочных граждан дефолтного мира, но даже ушельцев.

– Пустить порожняком? – спросила Ласка у Гретил.

Гретил сбросила маску и теперь вся так и светилась от переполнявших ее знаний.

– Остроумное название. Искусственная клиническая смерть, выражаясь формальным языком.

– А это работает?

Гретил накрутила волосы на палец и завела локон за ухо.

– Иногда работает. На животных работало просто прекрасно.

– А на людях?

Гретил медленно моргнула.

– Если бы что-то не работало на животных, было бы довольно скверно пробовать это на людях, тебе не кажется?

– Ага. Так как это работает на людях?

Гретил вздохнула:

– У нас мало опыта. Людей, которые слишком долго были овощами, практически нереально вернуть в сознание. Никто пока не пытался их разморозить.

– Вы их что, прямо-таки замораживаете?

– Нет, – ответила Гретил, – это метаболизм. Если интересно, я пришлю тебе ссылки на работы в области микробиологии и эндокринологии.

Внутри Ласки заворчал недовольный голос. Эти люди многое знают. Они многое могут. Твой папа мог бы купить и продать их миллион раз, но они не способны вернуть к жизни мертвого человека. Все, что они могут, это запугивать людей до их полного подчинения.

– Конечно.

Они сидели у стены, вдоль которой стояли поддоны, используемые в качестве кроватей. Это был тупик, раньше служивший для сбора всех вещей, которые необходимо было переработать в сырье. Люди проходили рядом, иногда рассеянно им кивая. Воцарилась атмосфера экстренной спешки. Некоторые паковали самые нужные вещи. Некоторые оживленно перешептывались. Что-то должно было произойти. Какой-то человек прошел мимо, затем остановился и вернулся забавной «обратной» походкой. Тэм. Она кивнула им и присела рядом.

– Я говорила с Ситой, – сказала она.

– Думаю, что мы здесь говорим о том же, – сказала Гретил.

– Мне это не нравится, – сказала Тэм, – одно дело убить врага, другое – ставить над ним медицинские эксперименты. Если использовать этих двоих как подопытных кроликов, то мы встанем на ту дорожку, с которой уже не будет возврата.

У Ласки от внезапного понимания закружилась голова.

– Вы собираетесь пустить порожняком этих двоих?

– Не только их, – сказала Гретил. – Наших тоже. Яна и Квентина. Тех, что в коме, – Ласка уже слышала их имена, но совершенно о них забыла. – Нам нужно уходить. Логистика должна быть сведена к минимуму.

– Мы должны были уйти в тот день, когда нас разбомбили, – сказала Тэм, – но остались, так как эти люди считают, что они на шаг отстоят от избавления от смерти, и когда это произойдет…

– Любые прогнозы здесь бессмысленны, – подытожила Гретил. – Все не так плохо, Тэм. Мы все думаем о наших поступках, потому что нас преследует смерть. Если мы отсканируемся и станем симами, то настанет настоящий конец дефицита – больше не нужно будет уходить из-под прицела, если, конечно, возвращение к жизни не займет дольше времени, чем то количество часов, которое людям придется провести в мире ушельцев. Это действительно круто.

Тэм покачала головой.

– Да, сколько я помню себя ушельцем, нам все время говорили, что это будущее вот-вот выглянет из-за ближайшего угла.

Гретил похлопала ее по коленке.

– Никто из нас не может сказать, когда придет срок. Но сегодня мы близки к прорыву как никогда прежде. И зотты так думают. Они отправляют очень дорогих убийц, которые должны перерезать нам глотки.

– Дешевая страховка, – сказала Тэм. – Учитывая, сколько у них денег, они даже не заметят, что эти двое пропали.

– Вполне возможно. Но почему они вообще так распереживались, как будто произошло что-то необратимое?

Ласка подумала о своем отце.

– После того, как ты сложишь все свои деньги в одну большую кучу, дальше эта куча будет только расти. Они уверены, что ты должен быть рожденным по любви ребенком Лекса Лютора [34] и Альберта Эйнштейна, чтобы нанимать инвестиционных брокеров, обязанных ежегодно подкидывать дополнительные десять процентов в твою кучу, что наличие богатства делает их умнее всех остальных. Поэтому если кто-то решил, что нужно уничтожить каждый комплекс Университета ушельцев на нашей планете, он мог пошевелить мизинцем и позже поздравить себя с наличием у себя такой сверхчеловеческой решимости, мастурбируя при этом на трупы.