– Внушение это, конечно, хорошо, – сказал по этому поводу Владислав, когда Эхинацея предложила без затей внушить какому-нибудь капитану напасть на «Зубило», – и я могу внушить человеку что угодно, но это будет всего лишь представитель пиратской команды, так сказать резидент, а не сам командир корабля. Вряд ли они здесь внаглую ошиваются на виду у всех. Не думаю, что местные эсбэшники настолько слепые. Так что причину резиденту нужно будет предоставить стопудовую.

– Действительно… Какую бы им замануху предложить, чтобы на нее клюнули и даже думать не подумали, что это может быть ловушкой?.. – призадумалась Эхинацея. – Как-то не подумали мы над этим… Одно извиняет, думать нам в наших условиях просто некогда, больше реагируем на изменение обстановки, чем что-то планируем.

– Кажется, придумал…

– Что?

– Сфоткаем наш артефакт и представим дело так, будто, копаясь в астероидах, его нашел шахтер и теперь интересуется в сети, что же он такое нашел и сколько это может стоить, – предложил Роев.

– И пока он будет интересоваться, это увидит наш пиратский резидент и соответственно сам сфоткает фотографию, после чего узнает, что шахтер собирается лететь продавать артефакт, – подхватила идею Эхинацея. – Разве что может вызвать подозрение, что Бубон стал смотреть инфу про артефакты в общественном месте…

– Выпил лишку на радостях от такой находки, что потерял осторожность, вот и стал светить находкой на виду у всех. Все-таки с интеллектом у них негусто, не стоит об этом забывать. Как негусто с мозгами у самих пиратов, – продолжил он.

– Может прокатить, – не без сомнения в голосе согласилась Эхинацея. – По крайней мере, другие варианты еще более подозрительные даже не для слишком умных людей…

Идти на станцию пришлось в компании Бубона. Не очень удобно, ведь марионетку нужно постоянно контролировать, но было бы странно, если бы из его корабля вышел какой-то левый чел, а остальной экипаж остался внутри. Но если всем встречным-поперечным еще можно слегка скорректировать мозги, по-джедайски махнув рукой перед рожей, и сказать, что это типа не те дроиды, которых вы ищете, чтобы они не задавали лишних вопросов и вообще забыли о нем, то вот автоматическая система слежения могла взять его на карандаш и поднять тревогу. А оно надо? Так что Роев решил выдавать себя за нового члена экипажа.

Тоже, кстати, не самая лучшая маскировка, откровенно говоря. Откуда взялся посреди космоса? Почему регистрации в сети нет, как и самой нейросети? Но на первое время сойдет, а большего и не нужно. На всякий случай легенда на этот счет тоже была заготовлена, и пока ее будут проверять (оставалось надеяться, что его при этом на время проверки не запрут в КПЗ, впрочем, это надо еще постараться при ментальном-то воздействии на всяких проверяльщиков и запиральщиков), Владислав намеревался сделать все запланированные дела и отчалить по своим делам.

Оказавшись внутри станции, Владислав даже слегка стушевался. Отвык он как-то за это время от многолюдья. Собственно, ошарашивало не только и не столько само количество народа, сколько их ментальный фон, что подавлял как гомон голосов в зале ожидания, давящий на мозги. Это дезориентировало, но и закрыться от него нельзя, потому как утратится контроль над внешней обстановкой, что может быть чревато.

А людей на станции было на удивление много. Даже не понятно, что они в таком количестве тут, откровенно на задворках цивилизации, делают, ведь это просто приемо-перерабатывающий комбинат, завод… Вот скажем много можно встретить каких-то левых людей на территории какого-нибудь земного сталелитейного завода? Понятно, что тут своя специфика, и станция – это еще конгломерат обслуживающих фирм, но все равно странно.

Роеву, чтобы пообвыкнуть к новым условиям, пришлось даже отойти в сторонку и имитировать разговор с марионеткой. Придя в себя, он поспешил добраться до ближайшего кабака и уже там полностью освоиться в новых условиях.

– Чего желаете? – спросила подошедшая молодящаяся официантка.

Персонал в баре оказался набран из живых людей: толстый бармен с сединой в волосах за стойкой, обслуживающий клиентов, присевших к нему за барную стойку, и пара теток неопределенного возраста, снующих между столиками в зале. Собственно, иногда это было дешевле, чем использовать специализированных дроидов.

И потом, куда деваться вышедшим в тираж жрицам любви? Вот и идут в обслуживающий персонал таких вот низкосортных забегаловок для работяг низшего звена (чего только стоят столики и стулья, собранные из какого-то хлама, разнокалиберное освещение на потолке), работая, можно сказать, за еду и кров, тем более что деваться им с «подводной лодки» все равно некуда. А если повезет, то захомутают какого-нибудь через край набравшегося посетителя, чтобы обслужить его уже по своей первой специальности и срубить деньжат на карманные расходы.

– Поллитровку «окислителя» мне и моему другу и на закусь чего-нибудь легкого… – ответил через марионетку Владислав.

Официантка понятливо кивнула и удалилась. Поскольку заказ был, что называется, стандартным, то долго она не задержалась и уже через минуту поставила на столик бутылку окислителя – местного самогона со стаканами и две тарелки с бутербродами: обычные пресные галеты, правда треугольной формы, с толстым слоем какой-то желеобразной пасты.

Роев попробовал один с пастой желтоватого цвета, на вкус субстанция напоминала плавленый сыр с грибами. Собственно, каждый бутерброд имел собственный вкус, этакое ассорти.