Эйнштейн лаял, рычал, бесновался.

Трэвис потянул на себя дверь, она была заперта. Выдавив локтем пару витражных стекол, он просунул руку внутрь, нащупал замок и цепочку, после чего вошел в холл как раз в тот момент, когда парень в шортах для бега, оттолкнув женщину, повернулся к нему лицом.

Однако Эйнштейн не дал Трэвису шанса проявить себя. Ретривер пулей пронесся по холлу прямо к бегуну.

Парень отреагировал, как и всякий другой человек при виде нацелившейся на него собаки такого размера: он побежал. Женщина попыталась подставить ему подножку, он споткнулся, но не упал. В конце коридора он влетел в распашную дверь и исчез из виду.

Эйнштейн пронесся мимо Норы Девон и, одним махом преодолев расстояние до распашной двери, влетел в нее как раз в тот момент, когда створки качнулись назад, после чего тоже исчез. Из комнаты за распашными дверями – Трэвис понял, что там была кухня, – донеслись лай, рычание и крики. Что-то с грохотом рухнуло на пол, затем послышался еще более оглушительный грохот. Бегун грязно выругался, Эйнштейн издал злобный рык, заставивший Трэвиса похолодеть, и какофония звуков пошла по нарастающей.

Трэвис подошел к Норе Девон. Она стояла, прислонившись к столбику перил, на нижней ступеньке лестницы.

– Вы в порядке? – спросил Трэвис.

– Он едва меня… он едва меня не…

– Но к счастью, не успел, – догадался Трэвис.

– Да.

Трэвис дотронулся до ее подбородка:

– У вас тут кровь. Вы, наверное, ранены.

– Это его кровь, – объяснила Нора, увидев капли крови на пальцах Трэвиса. – Я укусила ублюдка. – Она оглянулась на распашные двери, которые перестали качаться. – Ради всего святого, защитите от него собаку!

– Непохоже, чтобы она нуждалась в защите, – сказал Трэвис.

Когда Трэвис толкнул распашную дверь, шум на кухне уже стих. Два деревянных стула с высокой спинкой были опрокинуты. На полу лежали осколки расписанной синими цветами керамической банки для печенья, овсяное печенье рассыпалось по кафельному полу: уцелевшее вперемешку с раздавленным. Бегун сидел в углу, подобрав голые ноги и опасливо скрестив руки на груди. Кроссовка с одной ноги куда-то подевалась, и Трэвис догадался, что обувь стянул Эйнштейн. Правая рука бегуна была в крови – это постаралась Нора Девон. Левая икра также кровоточила, похоже пострадав от собачьих зубов. Эйнштейн сторожил бегуна, держась на безопасном расстоянии, но готовый порвать негодяя в клочья, если у того хватит глупости покинуть угол.

– Хорошая работа, – похвалил Трэвис собаку. – Очень хорошая.

Эйнштейн тихонько тявкнул в знак благодарности. Но когда бегун дернулся, довольное тявканье тут же сменилось злобным рычанием. Эйнштейн ощерил зубы, и бегун поспешно забился обратно в угол.

– Ну все, отбегался, – сказал Трэвис парню.

– Он меня укусил! Они оба меня укусили. – Обида. Удивление. Отрицание. – Укусили меня!

Подобно большинству агрессоров, всю жизнь добивавшихся своего с помощью насилия, этот человек был потрясен тем, что, оказывается, и ему тоже можно причинить физическую боль. Из своего опыта он знал, что люди сразу сдаются, если он надавит на них посильнее, а в его глазах появится злобный огонек безумия. Он считал, что не способен проиграть. И вот теперь он сидел белый как мел, явно пребывая в шоковом состоянии.

Трэвис подошел к телефону и вызвал полицию.

В четверг утром, 20 мая, Винсент Наско вернулся после однодневных каникул в Акапулько. В международном аэропорту Лос-Анджелеса он купил «Таймс», после чего сел в микроавтобус-шаттл, гордо именуемый лимузином, хотя это был самый настоящий микроавтобус, до округа Ориндж. Винс прочел газету по пути в свой таунхаус в Хантингтон-Бич, и на третьей полосе нашел заметку о пожаре в «Банодайн лабораториз» в Ирвайне.

Пожар возник вчера, в районе шести утра, когда Винс ехал в аэропорт, чтобы сесть на самолет до Акапулько. Прежде чем пожарные смогли справиться с огнем, одно из двух лабораторных зданий успело полностью выгореть.

Люди, которые дали Винсу заказ на убийства Дэвиса Уэзерби, Лоутона Хейнса, четы Ярбек и супругов Хадстон, наверняка наняли поджигателя подпалить «Банодайн». Похоже, заказчики пытались уничтожить все записи по проекту «Франциск» – и те, что были в файлах «Банодайна», и те, что хранились в головах ученых, работавших над проектом.

В газете не упоминалось о военных контрактах «Банодайна». Информация явно не для широкой публики. О компании говорилось как о лидере в генной инженерии, уделявшем особое внимание разработке новых лекарств на основе метода рекомбинантных ДНК.

В огне погиб ночной сторож. Правда, в «Таймс» не давалось никаких объяснений, почему он не смог покинуть горящее здание. Винс предположил, что чистильщики прикончили парня, а тело бросили в огонь, чтобы замести следы.

Водитель довез Винса прямо до входной двери его таунхауса. В комнатах было сумрачно и прохладно. Полы не были застелены коврами, и каждый шаг гулко раздавался по практически пустому помещению.