Шрифт:
Я медленно, еще не веря, кивнула.
— Они тебя…
— Они не успели. Мне помогли, — тихо ответила я.
— А… Идочка…
— Я тебя люблю, — выдохнула, и развернулась к маме.
Маме, вечно мной недовольной, критикующей, подыскивающей бесконечных женихов, существующей в совершенно иной системе ценностей. Но все равно… любимой.
— Нам надо развлечься, — постановила мама, быстро вытирая слезы. — Мы в последнее время и не видимся даже.
Отчего-то я кивнула.
— Будем кутить! Я куплю сливки и сделаю бламанже. Идочка, ты же будешь кушать бламанже? Там совсем нет жира, я почти не кладу туда сахара, и…
— Мама, я не сижу на диетах. Я просто правильно питаюсь!
— Хорошо-хорошо, — вдруг не стала спорить со мной мама.
И мы вернулись в дом.
— Для хорошего бламанже, Идочка, нужны сметана, лимон и немного сахара. Немного. Ты же будешь?
— Буду, мам. Буду!
А, пропади все пропадом. Завтра — в зал. Увеличить нагрузки. И всю неделю не выбиваться из графика правильного питания. Тогда все будет в порядке.
Мама суетилась, бегала по кухне, а я, забравшись с ногами на диван, смотрела на нее… Как… Как в детстве.
Я думала о них. О своих родителях. Оба закончили медицинский. У мамы, кстати говоря, оценки были лучше. Всегда лучше.
Ну, ладно, потом появилась я. Мама даже в декрете толком не была. Не брала академический отпуск. Так почему же она не работала, сосредоточившись на нас с отцом?
Зачем… Зачем эта вечная кухня? Десерты. Знакомые, большей частью неблагодарные, которым мама бесконечно помогала…
«А счастлива ли она? — пришла в голову тревожная мысль. — Или?»
— Мааам. А поедем куда-нибудь?
— Куда? — она ловко извлекала из лимона сок. Рядом в мисочке расходился желатин.
— Не знаю. На море. Хоть на три-четыре дня, а?
Я вспомнила фотки, которые недавно прислала Васька. Белоснежный песок, бирюзовое море… Вдруг до дрожи захотелось услышать вздохи прибоя, вдохнуть солоноватый воздух побережья. И умиротворенной, счастливой, замереть на берегу…
— Идочка! — мама наставительно подняла деревянную ложечку, которой помешивала желатин на паровой бане. — Это же дорого.
— Мама. Я могу позволить себе тебя свозить. Если папа согласится — поехали все вместе! Сто лет же никуда не выбирались!
— Деньги любят счет. И не надо тратить их бездумно, как…
Мама с трудом проглотила едва не соскочившее с языка: «Как ты».
Все-таки сегодня очень странный день. Странный, но хороший. Очень хороший.
Сами собой закрылись глаза.
Я проснулась, когда за окном уже сгустились сумерки. Отец пришел с работы. Большой, шумный… Мы ели бламанже, вспоминали прошлое — мое детство, их молодость…
Когда я вспомнила про телефон, то увидела несколько пропущенных. Номер был незнакомый. Сердце предательски екнуло. Я быстро набрала.
— Привет, — раздался на том конце баритон массового поражения. — Как ты?
— Хорошо. Была у родителей.
— У тебя все в порядке?
— Да. Это твоими стараниями молодчики оказались в полиции?
— Не надо о них. Давай о нас.
— Давай.
— Скучаю, — едва слышно проговорил он.
Я не то, чтобы услышала даже. Так, догадалась…
— Увидимся завтра? — выдохнула я, горя желанием нестись к нему в гостиницу прямо сейчас.
— Я завтра улетаю. По работе.
— Понятно. Жаль.
— И мне, адский котенок. И мне… Но ты не переживай. За тобой присмотрят.
Странно, но я даже возмущаться не стала. Удивительно. Кто-то вторгается в мое личное пространство, а я… улыбаюсь. Наверное, это глупо. Глупо, но так… Так хорошо! Тепло. Уютно…
Мы распрощались, а когда я доехала домой, то увидела во дворе свою любимую машинку.
— Ну, здравствуй, алый мужчина моей мечты! Прости, но у тебя, кажется, появился конкурент. Первый раз за все это время…
Глава пятая. Истина где-то…То ли в вине, то ли рядом
К вопросу о всех точках над ё
Когда через пару дней я поймала себя на том, что постоянно поглядываю на телефон — не пропустила ли звонок или сообщение, то улыбнулась. Злиться на себя не хотелось. Потому что… даже если мне потом будет больно… Скорее всего — будет, я иллюзий на сей счет не питаю — слишком большой опыт. Так вот. Даже если и так. Пошло все к черту — я счастлива!