Василиса вспыхнула, наговорила гадостей и о Водяновой, и о ее муже. В результате надулась и смотрела на меня подозрительно и с раздражением.

Я поняла, что нашла ее главную болевую точку. Ее апломб, заносчивость, самовлюбленность постоянно натыкаются на страх разоблачения. Она боится, что люди видят ее вовсе не такой прекрасной, какой она пытается перед ними выглядеть. Это значит, в ее присутствии других можно только ругать, ее хвалить – и все будет в порядке.

Я провела там много часов в тот первый день, а хозяин так и не появился, хотя он был дома. Так сказала Василиса, а кухарка, уточнив у нее, что ему отнести на обед, повезла к его двери сервировочный столик. На нем бутылок было больше, чем тарелок.

Я приехала с вещами через день, устроилась в отведенной мне комнате на втором этаже, рядом с детской. Мальчики опять тихо, практически без звука сидели у себя, складывали какие-то кубики, не разговаривая даже друг с другом.

Это были дети, уверенные в том, что они никому не интересны, в том, что их главная задача – не причинять взрослым неудобств.

Василиса, при полном параде, пила в гостиной кофе.

– Ксения, – сказала она мне. – Присядь, выпей со мной кофе, потом можешь сходить на кухню – нормально поесть. Хочешь, Маше скажи, чтобы тебя покормила. Хочешь, сама сделай то, что любишь. Можешь, как собиралась, и ребятам что-то приготовить. Я надолго.

И она перечислила дела на этот день. Главным была консультация у пластического хирурга. В зависимости, как там пройдет, показ мод известного дизайнера, список магазинов. И, что характерно, ни одной встречи с подругами, как обычно бывает у праздных богатых дам.

– Не представляю, зачем тебе пластический хирург, – сказала я, тонко намекнув на то, что она – практически совершенство.

На самом деле у Василисы была пусть и стандартная, но вполне завершенная внешность. Именно умеренность, жесткость, отсутствие ярких излишеств были ее достоинствами, как в архитектурном строении.

– Да ладно, – кокетливо отмахнулась она, оценив комплимент. – Ты просто не представляешь себе, как это бывает. Прожить почти тридцать лет без еды, без груди, без зада. Чувствовать себя просто вешалкой для самого узкого платья. Это одни разговоры, что нами все восхищаются. Конечно, когда ты стильно одета, накрашена как надо, да еще длиннее всех в зале, даже мужиков, это вроде даже шикарно. А потом в постели тебе любая пьяная скотина скажет, какая ты страшная и костлявая, как у него на тебя не стоит. И все лишь для того, чтобы не заплатить. И тебе жить не хочется, а надо вставать и опять маршировать на тридцатисантиметровых каблуках по подиуму. Мне нечем было кормить детей – ни молока, ни того места, где оно могло бы поместиться. Мне больно сидеть на своих костях. А собственный муж пялится на фото голой Мэрилин Монро – с ее выменем и большими губами. – Василиса глубоко задумалась и уныло добавила: – Губы – это единственное, что я могла накачать, когда работала. Но то времени не было, то сил, то денег.

Вывод из всего сказанного один: Василиса не была даже отдаленно примой среди моделей.

– Понятно, – подвела я итог ее откровений. – Не мое дело, конечно, но на всякий случай скажу. С пластическими хирургами главное – вовремя остановиться. Твой стиль – сдержанность, напряженная выразительность. Так мне кажется.

– Здорово ты говоришь, мне нравится. Ты где-то училась?

– Я – кандидат математических наук. Была им в России. Как я здесь оказалась, об этом потом, если будет интересно. Но я люблю детей, и мне нравится моя работа сейчас.

– Ну ни фига себе. Так я у тебя буду просить помощи, чтобы разбираться с деньгами, ладно?

– Разумеется.

Василиса уехала. Я прошла на кухню, объяснила Маше, что хочу приготовить детям суфле из яиц и творога с клубникой на второй завтрак.

– А у них нет второго завтрака, – заметила она.

– Теперь будет. Им не хватает веса, румянца и хорошего настроения. Они даже не загорели. И это в таком сказочном климате. В саду – шикарный бассейн, но я не видела там мячей, детских матрасиков. Думаю, они не купаются.

– Нет, конечно, – засмеялась Маша. – Ну давай, делай революцию. Если что, я с тобой. Тут не сильно весело.

Коля и Петя глотали мое суфле потрясенно, время от времени они синхронно останавливали на мне общий вопросительный взгляд: «У нас что-то хорошее случилось?»

Я собрала посуду и понесла поднос на кухню. Нужно было пройти через гостиную, и я там чуть не налетела на высокого человека с бритой головой и продолговатым загорелым лицом, на котором выделялись очень светлые глаза. В первый момент они показались мне почти белыми. Глаза уставились на меня без выражения, темные губы даже не шевельнулись в ответ на мое приветствие.

Я, конечно, поняла, что это хозяин, Александр.

– Я – няня. Меня зовут Ксения, – сказала я.

– Ладно. Будем знакомы. Ты в кухню? Принеси мне бутылку виски и пожрать. Машка скажет, что где. И тащи прямо к бассейну.

– Хорошо. Александр, я как раз спросить хотела: когда я могу привести в бассейн мальчиков искупаться? Это в принципе возможно?

– Только не сейчас. Не люблю суеты. Когда я уйду оттуда, приводи.

– Детям было бы удобно через час. Как раз побыть там до обеда.