– Ну ладно, - устало сказал Бигало.
– Не обижайтесь, Григорян, просто мне трудно воевать со всеми вами сразу. Вы понимаете, что я имею в виду. В стране напряженная политическая обстановка, и мне не хотелось бы, чтобы кто-либо из моих подчиненных вляпался в неприятности, которые несет вся эта политика. Шмутц - отличный полицейский, у него нюх, как у собаки, чутье, как у акулы, мне жаль было бы его потерять из-за какого-то недоразумения. Инструкции шефа полиции - серьезное дело, и не стоило бы пренебрегать ими.

– Я и не думаю пренебрегать инструкциями, - огрызнулся Григорян.
– А за Шмутца я не в ответе, хоть он мне и друг.

– Ладно, - повторил Бигало.
– Занимайтесь. С отчетом можете не спешить. Но Шмутц мне нужен немедленно. Вы оказали бы мне большую услугу, Григорян, если бы разыскали его хотя бы до захода солнца.

Григорян пожал плечами.

– Если я что-нибудь узнаю, сразу же сообщу, - сказал он.
– Но возможно, он уже и сам вас разыскивает.

Бигало саркастически махнул рукой и пошел прочь. Григорян долго глядел ему вслед, сунув руки глубоко в карманы брюк и размусоливая в зубах сигаретный фильтр. К его удивлению, настроение от беседы с шефом испортилось не так сильно, как это часто бывало в последнее время.

2

Григорян приехал в управление только через два часа. Грошкин собрал кое-какую информацию в гостиницах, но она почти ничего не давала. Сообщений из Казани следовало ожидать только завтра. Шмутц не появлялся, и специально разыскивать его Григорян не собирался, несмотря на недвусмысленную просьбу шефа. Сначала Григорян хотел спуститься в лабораторию, но затем передумал. Ему хотелось побыть одному. Этот день тянулся невыносимо долго, и он устал.

Но не успел он расположиться в кресле в своем кабинете, как зазвонил телефон. Григорян поднял трубку.

– Да, - недовольно буркнул он, надеясь, что это Шмутц.

Но это был не Шмутц. Это был дежурный.

– Новое убийство, - сказал дежурный.
– По вашему делу.

– Что там?
– насторожился Григорян.

Дежурный продолжал, и Григорян услышал ужасные вещи...

3

Этот дом располагался прямо напротив того, где утром нашли разрезанные на кусочки тела. Такой же старинный особняк, построенный, возможно, еще во времена графа Воронцова. У дома стояло несколько полицейских автомашин. Патрульный сержант провел Григоряна на второй этаж.

– Их обнаружили тридцать минут назад, - скорбно пояснил он инспектору.

Увиденное Григоряном тут мало отличалось от того, что он увидел днем в доме напротив. Три трупа, расчлененные на такие же куски, валялись в лужах загустевшей крови. Существенная разница заключалась в том, что вместо трех неизвестных гостей Карлапаева жертвами загадочного и жестокого убийцы стали сам инспектор Шмутц и двое его подчиненных. Григорян был потрясен.

Полицейский врач закончил осмотр останков. В последней комнате ждал допроса перепуганный хозяин квартиры; собственно, именно он и обнаружил все это.

– Они мертвы уже около пяти часов, - сказал врач, складывая в чемоданчик свои инструменты. Это был тот же самый врач, который днем исследовал комнату Карлапаева. Он искоса, но многозначительно поглядывал на Григоряна.
– Примерно в то же время...

– Я понял, - рассеянно перебил его Григорян.
– Я понял.

В его голове крутился тот злополучный разговор с шефом два часа назад. Когда этот разговор происходил, Шмутц был уже давно мертв. Григорян смутно понимал, что эти два дела неразделимы, как сиамские близнецы: на столе, скрывавшемся за тяжелой портьерой, размещалась звукозаписывающая аппаратура. Магнитофон еще работал, хотя лента давно кончилась. Григорян стоял на пороге, но и оттуда ему было хорошо видно, что окно этой комнаты расположено как раз напротив окна комнаты, где умер Карлапаев и его гости.

Эти два окна разделяли всего метров пятьдесят широкой, выходящей прямо к морю улицы.

И из одного окна к другому было направлено тонкое блестящее жало высокочастотной подслушивающей антенны.

На этот раз шеф полиции не заставил себя долго ждать. Было похоже, что новость о повторном убийстве вытянула его прямо из ванной - тщательно зачесанные на макушку редкие волосы были еще влажными.

– Григорян, - сказал он после беглого, похожего на обнюхивание, осмотра места происшествия.
– Мне нужна версия. Вы понимаете, о чем я говорю?

Григорян не ожидал таких слов от шефа. Вернее, не ожидал именно в этот момент.

– Версия?
– удивился он.
– Какая версия? Обработаны еще не все данные.

– Данные, данные!
– перебил его Бигало.
– Эти все ваши данные ни черта не стоят! Я вас не торопил с отчетом, но это вовсе ничего не значит. Пока вы будете обрабатывать эти чертовы данные, кокнут еще кого-нибудь. Разве вы не видите, что дело приняло э-э... несколько специфический оборот?

Григорян уставился на шефа, даже не удосужившись стереть с лица гримасу явной неприязни.