Один из столов там занимала пятерка бородачей с одинаковыми нашивками на стеганых куртках. На поясах ранних пташек висели кинжалы и фальшионы, короткие копья стояли прислоненные к стене, а луки и колчаны были сгружены на свободную лавку.

— Горная стража, — подсказал Микаэль, который, вопреки обыкновению, сегодня остановил свой выбор на травяном настое. Как видно, медовуха оказалась слишком забористой даже для него, а остальные подававшиеся здесь горячительные напитки были и того крепче.

Служивых это обстоятельство, впрочем, ни в коей мере не смущало.

— С ночного объезда возвращаются, — перехватил мой взгляд маэстро Салазар. — Разбойники в горах пошаливают, как говорят. Нам еще повезло, что никого не встретили по дороге.

Кинув на лавку перевязь с пистолями, я налил себе травяного настоя, размешал в кружке ложку медовой патоки и с благодарностью кивнул Уве, который выставил на стол поднос с тарелками. Подавальщице было не до нас, она увивалась вокруг бравых бородачей.

Марта встала раньше всех и уже позавтракала.

— Проверю лошадей, — сказала она и вышла во двор.

Микаэль глянул вслед девчонке и ухмыльнулся.

— Могли бы так сильно кроватью в стену и не стучать, — укорил он меня. — Полночи уснуть из-за вас не могли. Скажи, Уве!

Паренек выдавил из себя нечто невразумительное, уткнулся взглядом в тарелку и принялся усиленно работать ложкой. Я попробовал кашу с распаренными яблоками, затем отломил хлеба и с невинным видом заметил:

— Ну, было бы куда хуже, не давай нам спать стук из вашей комнаты.

Уве подавился и закашлялся, спешно глотнул травяного настоя и с укором протянул:

— Ну, магистр…

Маэстро Салазар прыснул со смеху и не преминул подлить масла в огонь:

— Занятные нравы в этих ваших университетах!

Лицо Уве окончательно залилось пунцовой краской, и тогда Микаэль нанес удар милосердия:

— Малыш! Филипп лишь попросил не устраивать оргий с продажными девками, когда останавливаемся в соседних комнатах. Только и всего.

Паренек быстро доел кашу и убежал собирать вещи, а маэстро Салазар отсмеялся и уже совершенно серьезно спросил:

— Уверен, что спать с ведьмой — такая уж хорошая идея?

Я безразлично пожал плечами:

— Надо было сбросить напряжение.

Микаэль кивнул в сторону стола с бородачами, у которого так и продолжала суетиться дородная разносчица.

— А чем тебе дочурка хозяина не угодила? Она вчера мне глазки строила! Специально с хозяйской половины выглянула под ночь!

Я оторвался от каши и покачал головой.

— Микаэль, завязывай с выпивкой. Не доведет она тебя до добра.

Маэстро Салазар непонимающе нахмурился, потом оглянулся и посмотрел на разносчицу куда пристальней, нежели прежде.

— Да уж, — вздохнул он, поднимаясь из-за стола. — Как говорят кметы, хрен редьки не слаще. Выход один — целибат!

И, прежде чем я успел поднять его высказывание на смех, Михаэль постыдно сбежал в комнату. Я лишь головой покачал. Целибат! Придумает тоже!

Стражники за столом засиживаться не стали и к превеликому сожалению дебелой девицы очень скоро закончили трапезу и начали одеваться. На смену им в зал спустились постояльцы со второго этажа, но, в отличие от бравых бородачей, потрепанные жизнью коробейники никакого интереса у разносчицы не вызвали.

Со двора послышался стук копыт, и я с интересом глянул в окно, но сразу отвлекся на Уве, который выставил на стол пару бутылок медовухи.

— Маэстро Салазар велел взять, — пояснил он, предвосхищая расспросы. — Что-то еще о воздержании говорил, но я не понял.

Микаэль в своем репертуаре!

Я лишь обреченно вздохнул, выудил из кошеля пару монет и попросил:

— Рассчитайся с хозяином, купи хлеба и сыра в дорогу. Еще овса лошадям.

Уве кивнул, но от стола не отошел.

— Что дальше, магистр? — спросил он вместо этого.

— А что дальше? — удивился я. — Вернемся в империю, что же еще?

— И нас не выдадут обратно? — пояснил Уве причину своей обеспокоенности. — Или придется теперь всю жизнь скрываться?

— Я — магистр Вселенской комиссии, ты мой слуга. Никто нас никуда не выдаст! Об этом и речи идти не может!

И на этот раз я душой нисколько не кривил. Даже если руководство спишет нас со счетов и отдаст на растерзание светским властям, любой толковый адвокат не оставит от аргументов стороны обвинения и камня на камне. Это в Рёгенмаре не было ни единого шанса доказать непричастность к убийству маркиза, а в имперском суде разбирательство, может, и выйдет небыстрым, но неминуемо закончится нашим полным оправданием.