– Леди?

Бетси обернулась. К ней обращался сухонький старичок, видимо, владелец лавки. Он выбрался из-за прилавка и неслышно подошел к ней, пока девушка наблюдала за телодвижениями преследователя.

– Вы заинтересовались этим медведем, не так ли? – учтиво продолжал старичок.

– Да, – кивнула Элизабет. – Медведь… конечно… Я, знаете, еще с детства…

– Вы так внимательно его рассматривали, что я осмелился… Это настоящий русский медведь, леди. Чучелу уже сто двадцать семь лет, и ранее оно стояло в особняке князя Юсупова в Санкт-Петербурге. У меня есть все необходимые документы, которые…

– Да что вы говорите? – восхитилась Элизабет, – О, славянская экзотика!.. Увы, он несколько великоват для моего дома. К тому же эти русские князья… Юсупов… Не тот ли Юсупов, что убил Распутина?

– Подобное знание истории делает вам честь, леди, – старичок поклонился. – Что ж, раз медведь вам не подходит, не смею вас больше тревожить. Только один маленький совет…

Он замялся, покачивая розовой, покрытой редким пухом головой.

– Вы знаете, где продается медведь меньших размеров? – поторопила его девушка.

– Нет… Но единственной дочери почтенного барона Генриха фон Эссенхауза не следует ходить по улицам Лондона в одиночку. И тем более играть на них в догонялки…

Бетси поглядела на старичка уже внимательнее, мельком пожалев, что не захватила с собой пистолет. А еще лучше – автомат «Узи».

– И как вы меня узнали?

Старичок лишь загадочно улыбнулся, снова поклонился и вернулся к покупателям. Бетси посмотрела ему вслед и вздохнула. Это уже совершенно не смешно… И если день так начался, то чем же он, извините, может закончиться?! Как там было в самовозгорающемся письме? «Что бы ни делал человек, Светлое Око всегда над ним. Пути всех людей открыты Ему. Благое недеяние приятно сердцу Его. Не принимай опрометчивых решений. И милость Светлых Богов да пребудет над тобою вовек». Светлое Око… Ну, кое-что уже понятно. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сообразить – таких совпадений не бывает. Индийцы-пакистанцы на вокзале, таинственное письмо, пахнущее восточными благовониями… Ом мани, одним словом!

«А что будет дальше? – прикинула Бетси. – Бенгальский тигр?» Она еще раз оглянулась на любезного старичка, который как раз продавал большую безвкусную шкатулку толстой туристке, и, стараясь ступать бесшумно, покинула спасительную лавку.

К ее крайнему удивлению, тигр так и не появился.

В отель «Метрополь», который располагался не так уж далеко от вокзала, Бетси решила идти пешком. Во-первых, она не очень любила лондонские такси, передвигавшиеся со скоростью двухсотлетней черепахи, во-вторых, погода была на диво хороша, а злокозненных индо-пакистанцев поблизости вроде бы не наблюдалось. Бетси купила рожок с шоколадным мороженым и не спеша пошла по направлению к гостинице, выбирая улочки с менее оживленным движением.

Лондон жил своей обыденной жизнью. Туристы с глупыми восторженными лицами фотографировались на фоне памятников и достопримечательностей, старушки и дети кормили жирных грязных голубей, у мраморной ограды парка дремали несколько панков с умопомрачительными прическами, уличный музыкант-негр играл на саксофоне что-то из Чарли Паркера… Недавняя сумбурная драка у вокзала уже казалась сном или увиденной по телевизору сценой из кинобоевика – из тех, что так не по душе доброму Сэдрику. Хотя нет, небольшое воспоминание осталось. Бетси, поморщившись, потерла предплечье, на котором отпечатались два синяка – следы пальцев нападавшего. Еще и это! Попробовать замазать тональным кремом? А, ладно, так сойдет, на пляж сегодня не идти…

В «Метрополе», как и в почти каждой старой и дорогой гостинице, было тихо и почти безлюдно. Публика, селившаяся здесь, относилась к тому сорту людей, которые составляли «старую добрую Англию» – отставные генералы и полковники, полуразорившиеся аристократы, члены парламента. Изредка можно было встретить парочку нуворишей, которые считали за счастье столкнуться в гостиничных коридорах и ресторане с обломками Империи. Однако последние мало обращали внимания на «выскочек». Время, казалось, застыло для достопочтенных стариков и старушек, живших еще временами битвы при Сомме и Агадирского кризиса.

Бетси в который раз почувствовала себя посетительницей музея восковых фигур мадам Тюссо. Среди почтенных маразматиков, обитавших в «Метрополе» было много лиц, знакомых ей еще с детства, по отцовским раутам. Барон фон Эссенхауз в силу своего общественного положения был вынужден вести соответствующий образ жизни. В бюргерской Германии ему еще сяк так удавалось жить в своем замке затворником. Но когда семья переезжала в Великобританию, то руководство брала в свои руки леди Эмили. Раза три или четыре в год в ее пертском имении собирался «цвет общества», чтобы выпить шерри и бренди, закусив свежими парижскими устрицами и иранской черной икрой… Впрочем, в именно таком порядке выпивок-закусок Бетси не было уверена. Может, гости пробавлялись тридцатилетним шотландским джином, обсуждая последние решения правительства и вспоминая былые славные времена. Лорд Керзон, лорд Биконсфильд, этот выскочка Ллойд-Джордж… Уже тогда Элизабет предпочитала сбегать с этого бала теней в сад или на речку…

– Элизабет, дитя мое, ты ли это? – услыхала она чей-то скрипучий голос.

«Начинается», – обреченно подумала девушка и со вздохом изобразила одну из самых вежливых и ничего не значащих улыбок. Обернувшись, она увидела маленького, кругленького старичка, фигурой напоминавшего Шалтай-болтая. Что-то знакомое почудилось в чертах его морщинистого лица. «Кто бы это мог быть?».

– Юная леди! Да. Юная леди не узнает своего доброго дядюшку? Да! Дядюшку Арчи?!

«Слава богу! Это всего лишь мой двоюродный… или троюродный? Да, двоюродный дядя Арчибальд МакДугал.»