Вся наша дружба основана на вечеринках, веселье и снятии ответственности, которая кажется немного грустной при свете дня, теперь, когда я думаю об этом.

— Разве ты не хочешь внести свой вклад в это дело? Ты собираешься управлять им, когда он будет построен, не так ли?

Она отмахивается.

— Фу, — снова стонет подруга своё любимое слово. — Мы обе знаем, что произойдёт, Алекс. Мы пригласим наших друзей и устроим вечеринку, сделаем это место популярным, и папа закончит тем, что заплатит мне за выступления. Не то, чтобы я собиралась что-то делать сама. Знаешь, он захочет и тебе заплатить за твоё присутствие.

— Я не могу принять твои деньги, Шарлотта, — говорю ей. — Ты же знаешь.

— Знаю, знаю. Все королевские правила о конфликте интересов. Он пожертвует его на благотворительность или что-то ещё, — говорит она пресыщенно. Шарлотта садится на кровати. — Понимаю. Давай съездим в выходные на побережье. Конечно, твоя семья может отпустить тебя на выходные, чтобы увидеть своих друзей. Давай! Мы будем веселиться всю ночь, отключимся и полдня проспим на пляже.

Это в основном то, что я делала всё лето в прошлом году. Отец кричал, что мне нужно остаться загородом, что это важная традиция, а потом я срывалась с места и бежала с друзьями на побережье во Францию или Италию. Потом он угрожал отобрать у меня банковский счёт и корону, и я возвращалась на неделю, прежде чем всё повторялось.

Вспенить, промыть, повторить.

В конце концов, мой отец может быть королём, но он всё равно только мой отец. На самом деле я не в ловушке.

И всё же мне не хочется убегать.

— Не знаю, — нерешительно отвечаю я.

— Что, чёрт возьми, удерживает тебя в сельской местности Протровии? — раздражённо спрашивает Шарлотта.

Что меня здесь держит?

Макс связывает мне запястья в конюшне.

Макс раздвигает мои ноги и зарывается лицом в мою киску.

Макс говорит мне встать перед ним на колени, мои колени в синяках от твёрдого пола. Макс трахает мой рот своим членом, используя меня по своему желанию.

Язык Макса внутри меня, мои руки связаны, делая меня неспособной сопротивляться, когда он даёт мне самый интенсивный оргазм, который я когда-либо испытывала.

Пульсация между ног напоминает мне о том, как сильно это удерживает меня в летней резиденции.

— Оххх! — Шарлотта смотрит на меня поверх видео-чата. — О. Мой. Бог. Ты трахаешься.

— Что? — визжу я. — Вовсе нет!

— Так оно и есть. Ты не хочешь ехать с нами, потому что ты трахаешься. Кто это? Финн приехал к тебе в гости?

— Что?! Нет, конечно, нет. — Я морщусь при упоминании Финна. — Мерзко.

— Твои щёки пылают.

— Потому что я после пробежки.

— Ты ведёшь себя очень странно. Ты уверена, что не трахаешься?

— Думаю, я бы знала, если бы занималась сексом, — отвечаю подруге.

— Ладно, тогда поехали в клуб и займёмся с тобой сексом. Я приглашу мальчиков.

— Да, я имею в виду, ты знаешь, моя семья делает много вещей здесь, и мой отец был очень строг этим летом, угрожая моему трастовому фонду и всему остальному, кто знает почему, — бормочу я запинаясь. — Вот дерьмо. Кажется, я слышу кого-то за дверью. Думаю, это может быть мой брат. Я тебе перезвоню.

— Я не слышала стука, — говорит она.

— Поговорим позже. — Я вешаю трубку, прежде чем она успевает возразить, хотя прекрасно знаю, что Шарлотта права. Я и так слишком долго отсиживалась в летней резиденции.

Я не из тех девушек, которые становятся другими, когда парень начинает доставлять ей оргазм.

Один оргазм. Он дал мне один оргазм.

Ничего не изменилось. Я всё та же старая Принцесса Александра, какой была до появления Макса.

Абсолютно ничего не изменилось. Если бы всё было по-другому, это означало бы, что я могла бы влюбиться в Макса, а это невозможно.

Принцессы-ходячие-катастрофы не западают на своих телохранителей. На самом деле, они вообще ни на кого не западают. 

— Твоя принцесса давно не появлялась в новостях, Максвелл, — замечает мама. Её голос звучит так, будто она ругает меня за то, что принцесса Александра вела себя прилично и не показывалась на людях.

— Она не моя принцесса, — огрызаюсь я. Это определённо правда. После того, что случилось в конюшне, принцесса более чем ясно дала это понять. Она пренебрегала мной в течение нескольких дней, избегая зрительного контакта и избегая меня, как можно больше.