Погода в доме
вернуться

Танич Михаил
Шрифт:

«Кому-то в кайфе выпало родиться…»

Кому-то в кайфеВыпало родиться —Приморский югИмеется в виду,Малага, Сан-Тропе,Неаполь, Ницца,А мы возникли здесь,На холоду.Мы – здешние.Мы – родом из РоссииИ чьей-то не завидуемСудьбе,Стихи про наши избыВетровыеМы пишем в утешениеСебе.И я, хоть что сулите —Мы – такие, —Как не сменяюГород на село,Так твердВ моем пристрастии к России —Не повезлоТак уж не повезло!

«Я был с семнадцати при деле…»

Я был с семнадцати при деле —Я увлеченно воевал,И напрягался на пределе,И через край переливал.Потом, когда войны не стало,И мы приехали с войны —Мы были люди из металлаИ рядовые пацаны.Когда свалилась эта глыба,Подрастерялся я слегка,И воздух ртом ловил, как рыбаНа дне рыбацкого дубка.За напряженку голосую,Мне надо, чтобы я гудел!Когда вполсилы – я буксую,Мой средний уровень – предел!

«Кашляет земля…»

Кашляет земля.ТемператураВ месте кашляСолнечной сродни!Плавится в бетонеАрматура,Десять тысяч градусов —В тени.Эта нефтяная эпопея,Вечное движение колес!Дышит,Задыхаясь и потея,Кашляет земля.Туберкулез.

«Не могу причинить…»

Не могу причинитьНичего вам хорошего —Дни так быстроБегут на закат!Ощущаю себяСтарым фруктомИз прошлого,В лучшем случае —Это цукат.А весь город увешанМоими плакатами,Я опять затеваю игру!Напишите мне,Кто не объелся цукатами:Дабл-ю. Дабл-ю. Танич. РУ

«Он мне когда-то за трояк…»

Он мне когда-тоЗа троякПерекрывал стоякИ ставил кран,И был немножко пьян,И был для несантехников,Для нас,Неуважаем,Как рабочий класс.Все тот же дом,Все тот же кран,Все тот же ЖЭК,Но в нем теперьОн – первый человек.Я понимаю,Как я был не правНасчет егоПервостатейных прав!Сижу, пишу,А кран течет, течет —Кому – почет?Сантехнику – почет.

«Мы прокатились по Европе…»

Мы прокатились по Европе —Женева – Линц – Брюссель – Париж!Но с автобана, на галопе,Чего там есть, не разглядишь.Из европейских впечатленийОдно осталось на лету —Что два десятка поколенийСлепили эту красоту.А так, по частностям, достало,С учетом автоскоростей, —Девицы красного квартала,Музей «Д’Орсе» среди путей.И тот, со стейками, подвальчик,И неприличный экспонат —Брюссельский писающий мальчик,Урологический плакат.

«Этот миг я запомнил…»

Этот миг я запомнил,А может быть, акт,Вечно новыйИ ветхозаветный,Потому что есть Он и Она —Это факт —Не бывает любвиБезответной.И когда ты не противБыла и не за,Но уже в состоянье улета,Я сказал, как Адам,Опустивши глаза:«Что – не знаю,Но надо жеДелать с нимЧто-то?»

Стишок

Я помню – шла вторая книжка,И в ней такой один стишок,Как я, остриженный парнишка,Попал в армейский пищеблок.Как на картошке бородавкиНожом, как скульптор, обирал —Чтоб на положенной добавкеЯ чьей-то пайки не украл.Сказал редактор, не краснея:– Давайте снимем ваш хорей —Здесь психология еврея,Ну, надо вам, что вы – еврей?Прошло сто лет,Я так и прожил,Куска чужого не украв,Но вдруг подумаю: а все же,Быть может, был редактор прав?Теперь-то я живу нескромно,Но по инерции скорейКартошку чищу экономно,Как скульптор, да,И как еврей.

«Как привяжется размер…»

Как привяжется размер,Хошь – не хочешь,Как трамвай, бежишь,А с рельсНе соскочишь.Он и сам себе словаВыбирает,А закончатся слова —Умирает.И когда ты все сказалВ полной мере,Он и точкуСтавит сам,В том размере.

Анкеты

В анкетах просятУказать,Да мать их так,Отца и мать,И не был ли ваш дед кулак,И не был ли ваш дедЭсер? —Так это было в СССР.Но СССР сказал «адью!»,Укоротив мою семью,А весь анкетный детективНисколько не укоротив.Вопрос – ответ,Ответ – вопрос,Такой вот, в сущности,Допрос!Они хотят всё это знать,Не полагаясь на склероз.Чиновник вычислит хитроЗдесь, на бумажном рандеву,Какую станцию метроЯ в Копенгагене взорву.Но, к удивлению анкет,Метро там не былоИ нет.