— Спроси меня, Тим… Что самое страшное, что может со мной случиться… Сейчас, после всего, что мне довелось пережить, понять и осмыслить? После того, как я научилась… да-да, научилась жить без тебя… Спроси меня, Тим…

— И что же это? — просипел Алмазов, дернувшись всем телом ко мне, но в последний момент остановившись.

— Любовь к тебе, глупый. Все еще любовь к тебе…

Три года спустя

— Привет…

— Привет!

— Что-то ты поздно, — зевнула я и, отложив в сторону книгу, внимательно уставилась на мужа.

— Так ведь сдавался, Кать…

— И как все прошло?

— Нормально. Даже акт приемки подписали. Только устал так, что сил нет. — Тим отбросил в сторону пиджак и, как был, в одежде, завалился на кровать. Поцеловал, жарко, влажно, сжал в руках грудь.

— А говоришь, устал, — прошептала я, всем телом об него потираясь.

— Ну, для тебя силы еще остались… А для Ники… Сейчас немного отдохну и пойду поцелую ее сладкую попку.

Я улыбнулась, пряча лицо в подушке.

— Посмотрим, что бы ты запел, если бы тебе пришлось сменить ей памперс.

— Эй! Я это делал уже несколько раз!

— Это было до того, как мы ввели в ее прикорм брокколи.

Тимур тихонько рассмеялся. Его хриплый смех прошелся по моей коже и свернулся в животе мягким теплым комком. Сильные руки прижали меня к груди, родной аромат заполонил легкие. И чертовы гормоны, которые скакали во мне всю беременность и уже почти шесть месяцев после, снова сыграли со мной злую шутку.

— Ты опять плачешь? — понимающе вздохнул Алмазов.

— Совсем чуть-чуть, — всхлипнула я. — Да не смотри ты на меня так! Это от счастья.

— Правда? — шепнул Тимур, тревожно вглядываясь в мои глаза.

— Угу…

— Ты же знаешь, что я люблю тебя?

— Знаю!

— И-и-и…

— Тоже тебя люблю…

— Навсегда?

— Навсегда!

— Покажи мне, Белоснежка, я целый день об этом мечтал.