Кивнула. Бакир был из той породы людей, которые к врачам обращались, лишь когда припекало.

— Что он говорит? На что жалуется?

— В том-то и дело, что ни на что! Строит из себя здорового.

— А мама?

— Ну, что мама, Кать? Ты же знаешь, что она против отца не пойдет. Я ничего от них толком не смог добиться. Наверное, надо ехать.

Тимур свел брови, почесал отросшую за день щетину и снова на меня уставился.

— Я поеду с тобой.

— Нет, езжай к мальчишкам.

— Я могу попросить Нину Львовну задержаться, — попыталась возразить.

— В этом нет необходимости, Кать. Говорю же, толком ничего неизвестно. К тому же при тебе отец может стесняться.

— Ну, как знаешь, — не стала настаивать я. Взяла сумочку и вдруг вспомнила, что по милости Алмазова осталась без колес. — Сейчас, только попрошу Николая меня подкинуть. Если он еще не уехал — рабочий-то день закончен.

— Черт! — выругался Тимур. — Звони. Если что, я тебя отвезу, а потом вернусь в город.

счастью, оказалось, что Николай на месте. Мы с Тимуром разъехались в разные стороны. Вот и весь праздник… Я загрустила. Отвернулась к окну. Через залитые дождем стекла проносящийся мимо пейзаж казался незнакомым и сюрреалистичным. Было еще светло, но из-за непогоды фонари включили пораньше. Я грустно улыбнулась — даже их обычно праздничный желтый свет сегодня был каким-то тусклым и невеселым.

— Какая ранняя осень в этом году, ты гляди, — покачал головой Николай, включая дворники. Я молча кивнула. Говорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Лишь сидеть у окна, закутавшись в плед, и ни о чем не думать. Дальше мы ехали молча.

Тимур задерживался. Я отпустила Нину Львовну, накормила ужином мальчиков, и пока они рубились в приставку, заставила себя позаниматься на беговой дорожке. Слезла с нее, лишь когда окончательно выбилась из сил. Выглянула во двор, но ничего нового не увидела. Машины Тимура не было. Позвонить? А вдруг помешаю… Я нерешительно покрутила в руках телефон. Из комнаты Дамира послышались крики. Я покосилась на часы и пошла разгонять мальчишек по койкам.

— Йес! Я его замочил! Нет, ты видел, малой?

— Мальчики, уже пора укладываться. По очереди в душ и спать.

— Ну, ма! Только полдесятого… — заныл Дамир.

— Вам в школу через три дня. Пора возвращаться к какому-никакому режиму.

— Мы даже отца не дождались! — упрямился сын.

— У него дела. Дедушка заболел — там нужна помощь.

— Чур, я первый мыться! — заорал Назар, понимая, что выторговать лишнего времени на игру не удастся, а тут такой случай хоть в чем-то обставить брата. Я улыбнулась, глядя вслед его удаляющимся розовым пяткам.

— Такой ребенок! — фыркнул «взрослый» Дамир. Я сделала серьезное лицо и торопливо вышла из комнаты, чтобы не подавиться сдерживаемым из последних сил смехом.

Некоторое время спустя в доме, наконец, стало тихо. Я тоже быстро обмылась, надела сексуальную сорочку из тех, что купила в попытке вернуть угасающий интерес мужа, и уставилась на себя в зеркало. Мне было ужасно жаль, что наши планы на вечер сорвались, но… Дети спали без задних ног. И ничто не мешало мне устроить романтичный ужин дома. Мои глаза сверкнули от предвкушения, я крутанулась на пятках и помчалась вниз, чтобы успеть все подготовить, как надо. Почему я раньше до этого не додумалась, а?

В небольшом погребе у нас хранилась довольно неплохая коллекция вина. Я выбрала чилийское красное. Оно было сладким, терпким и выдержанным… Как мои чувства к Тимуру. Знаете, бытует мнение, что со временем любовь ослабевает. Перерастает в чувство привязанности и дружбы. Не знаю… Мне все время казалось, что так склонны думать лишь те, кому не посчастливилось встретить своего человека. Мне тридцать пять, а Тимура я знаю с первого класса. Нет, я не берусь утверждать, что влюбилась в него семилеткой, но… Даже если это случилось чуть позже — моим чувствам больше двадцати лет. И за это время они не ослабели. Напротив, кажется, даже стали сильней, острей, неистовее. Алмазов был моим наркотиком. Привыкание было, да. Но я прекрасно знала, как с ним бороться, чтобы вновь и вновь чувствовать необходимый приход. Я просто каждый раз увеличивала чертову дозу. Пока меня не кинул поставщик дури.

От последней мысли я ухмыльнулась. Не дожидаясь Тима, открыла бутылку, плеснула себе в бокал и кинула на гриль два куска отборной вырезки. К черту диету. Урчание мотора БМВ мужа я услышала, когда мясо покрылось красивой золотистой корочкой. Хлопнула дверь. По дому прокатился звук приближающихся шагов. Я выключила гриль, вытяжку и обернулась к мужу.

— Все же празднуешь?

— Как видишь. — развела руками. Грудь, нескованная бельем, шевельнулась. Тонкое кружево оцарапало соски. Они напряглись и проступили отчетливее. Я облизала губы: — Присоединишься?