Но день помолвки был днем триумфа Людвига! Серж Дент не объявлялся после того, как рассказал, что Фетора раскрыли и посадили в Кеймушо. Гьет и все его гьеджит, такую надежную маскировку в теле старика Ронта рассекретила обычная растрата государственных денег! Да, жадность губительна, и Людвиг не жадничал, покупая доверие императора, полностью оплатив помолвку дочери, а так же предстоящую свадьбу. В конце концов, если его сын в итоге займет трон, деньги все равно станут общими…

В свои покои он вернулся под утро, совершенно бодрый и довольный собой, хотя имел неосторожность перед этим уснуть в покоях Жаклин. Во сне она еще больше напоминала покойную Летицию, и Людвиг пообещал себе, что убьет дочь сразу, как она родит ему наследника. И это приподняло настроение еще выше, почти до небес, где, по мнению некоторых клириков, пребывали сами Создатели.

В покоях было душно. Людвиг включил кондиционер и вышел на балкон. Рассвет был похож на разлитое молодое вино и пьянил почти так же.

– Говорят, что кровавый рассвет к пролившейся крови, - сказал голос Сержа Дента рядом с Людвигом. – Или это про закат?

Герцог обернулся и столкнулся с сонным взглядом незваного гостя. Дент был в форме банковских служащих Торгового Союза, оружия при нем не было, если, конечно, он его не скрывал.

– Что вы здесь делаете? – возмутился Людвиг, думая, а не сбросить ли ему наглеца с балкона?

– Жду вас, - пожал плечами Дент.

– И что же вам от меня надо?

– Денег.

Денег? Знает про них с Жаклин и пришел шантажировать? Этот может…

– Я не буду вам платить!

– Будешь, - голубые глаза Дента неестественно ярко сверкнули, и сознание Людвига сдавила чужая сила. – Не просто заплатишь, но переведешь на указанный счет все свои средства – все равно бы они достались короне. Ты же не поверил всерьез, что император хочет породниться с тобой еще раз, прекрасно помня, как твоя сестра постоянно норовила влезть в политику. Знал бы он, что это ты подговорил Ванессу передать Лисарда серпентам… Но это все софистика, а мне еще тебя обратно на Жевье везти, где ты пролежишь в искусственной коме ровно до тех пор, пока войска Нокса не прилетят, чтобы арестовать пособника культа Камью. Не переживай, шанс сбежать я тебе оставлю, но попадешься Ноксу – попробуй вариант с самоубийством, князь большой моралист и ему не понравятся твои развлечения с собственной дочерью. О которых ты, кстати, сам ему расскажешь, если попадешься. Потому что я так хочу.

Удерживаемый чужой волей Людвиг прошел к рабочей панели, зашел на свой банковский счет, где стал дробить деньги и переводить их на указываемые Дентом номера. Он пытался сопротивляться, но Дент оказался ему не по силам, настолько не по силам, что Людвиг сумел задать интересующий вопрос только потому, что тот специально ослабил хватку, когда деньги на всех счетах Людвига, тайных и явных, закончились.

– На кого ты работаешь? – прошипел Людвиг, сжимая поверхность бесполезной теперь панели.

– На себя, - Дент беззлобно улыбнулся и на мгновение убрал все свои щиты. – Как и все реинкарнации Крито, я работаю только на себя.

Тогда герцог на пару секунд увидел перед собой Алекса Венкса, а потом сознание померкло.

.

Империя, Солеа, 27 день гаелу.

Они сидели на краю обвалившейся внешней лестницы, свесив ноги вниз, и молчали. На горизонте догорал закат, который доберется до дворца лишь через четыре часа, так что сегодня можно повторить этот вечер еще раз. Еве эта мысль должна прийтись по вкусу и хоть немного развеселить. Лисард прижал к себе девушку и поцеловал в макушку. От недавних слез не осталось и следа, а нынешняя тишина – результат установившейся гармонии. А ведь пару часов назад он был готов душу продать, только бы с ним заговорили.

Тогда она сидела в их покоях, прижавшись спиной к стене, уткнувшись лицом в колени, а он боялся до нее дотронуться. Непреодолимой преградой между ними встал отголосок ее слов: «Не прикасайся ко мне!» А были еще «Потому что тебя там не было!» и «Потому что ты не прав!». И это было правдой. Его никогда не бывает рядом, когда Еве грозит опасность. За Ирабэ спасибо Алексу, за случай в парке - отцу. С каким удовольствием Лис забил бы Эгри до смерти, если бы не камьевы условности.

– Знаешь, я, кажется, шизофреник, – Ева сказала это, не поднимая головы, голос дрожал.

– Кто? – не понял Лисард: он не настолько хорошо разбирался в террианском диалекте, а лингвера с собой не было.

– Я слышу голоса, – она испуганно посмотрела на него, потом вскинула руки в его сторону. – Я псих!

– Посттравматический синдром? – предположил он вслух, присаживаясь рядом с ней.

– Тебе проще поверить в то, что они!..

– Прости. Я верю тебе, – а также показаниям медицинских андроидов и технологиям допросов дядюшки Нокса, причем им в первую очередь.

– Нет. Не веришь. Иначе б не избегал меня все это время.

– Я был занят. Ева, солнышко мое, я был бы счастлив проводить с тобой больше времени, но не могу, – он осторожно обнял ее, но его не оттолкнули, и это приободрило. – Эти голоса... Хочешь поговорить о них?

Девушка молчала, прижавшись щекой к его плечу. Она хотела рассказать о своих тревогах, но не знала, с чего начать. А Лисард в свою очередь не знал, как подтолкнуть ее к этому разговору. Время шло, ничего не происходило, и его это тревожило. Перевести разговор на другую тему? Нет, она лишь больше замкнется в себе.