Вдруг он понял, что дверной звонок уже давно нетерпеливо звонит. Он щелкнул тумблером, и ему улыбнулось пухлое лицо Халси.

– Поднимайся!-сказал ему Бак.

Халси кивнул и исчез.

Через пять минут он, переваливаясь, вошел, опустился на стул, который осел под его массивным телом, бросил свой чемоданчик на пол и вытер лицо.

– У-ф-ф! Хотел бы я, чтобы вы перебрались пониже. Или хоть в такой дом, где были бы современные удобства. До смерти боюсь этих старых лифтов.

– Я собираюсь переехать,- сказал Бак.

– Прекрасно. Самое время.

– Но возможно, куда-нибудь еще выше. Хозяин дал мне двухдневный срок.

Халси поморщился и печально покачал головой.

– Понятно. Ну что же, не буду держать тебя в нетерпении. Вот чек за коммерс о мыле Сана-Соуп.

Бак взял чек, взглянул на него и нахмурился.

– Ты не платил взносов в союз,- сказал Халси.- Пришлось, знаешь, удержать...

– Да. Я и забыл...

– Люблю иметь дело с Сана-Соуп. Сейчас же получаешь деньги. Многие фирмы ждут конца месяца. Сана-Соуп - тоже не бог весть что, однако они заплатили.

Он щелкнул замком чемоданчика и вытащил оттуда папку.

– Здесь у тебя есть несколько хороших трюков, Эрлин, мой мальчик. Им .это понравилось. Особенно вот это, в басовой партии: "Пенье пены, пенье пены". Сначала они возражали против количества певцов, но только до прослушивания. А вот здесь им нужна пауза для объявления.

Бак посмотрел и кивнул.

– А что если оставить это остинато-"пенье пены, пенье пены" как фон к объявлению?

– Прозвучит недурно. Это здорово придумано. Как, бишь, ты это назвал?

– Остинато.

– А-а, да. Не понимаю, почему другие музыкоделы этого но умеют.

– Гармонизатор не дает таких эффектов,- сухо сказал Бак.Он только гармонизирует.

– Дай им секунд тридцать этого "пенья пены" в виде фона. Они могут вырезать его, если не понравится.

Бак кивнул и сделал пометку на рукописи.

– Да, еще аранжировка,- продолжал Халси.- Очень жаль, Эрлин, но мы не можем достать исполнителя на французском рожке. Придется заменить эту партию.

– Нет исполнителя на рожке? А чем плох Ренник?

– В черном списке. Союз исполнителей занес его в черный список. Он отправился гастролировать на Западный берег. Играл даром, даже расходы сам оплатил. Вот его и занесли в список.

– Припоминаю,-задумчиво протянул Бак.-Общество памятников искусства. Он сыграл им концерт Моцарта для рожка. Для них это тоже был последний концерт. Хотел бы я его услышать, хотя бы на мультикорде...

– Теперь-то он может играть его сколько угодно, но ему никогда больше не заплатят за исполнение. Так вот - переработай эту партию рожка для мультикорда, а то достану для тебя трубача. Он мог бы играть с конвертером.

– Это испортит весь эффект.

Халси усмехнулся:

– Звучит совершенно одинаково для всех, кроме тебя, мой мальчик. Даже я не вижу разницы. У нас есть скрипки и виолончель. Чего тебе еще нужно?

– Неужели и в лондонском союзе нет исполнителя на рожке?

– Ты хочешь, чтоб я притащил его сюда для одного трехминутного коммерса. Будь благоразумен, Эрлин! Можно зайти за этим завтра?

– Да. Утром будет готово.

Халси потянулся за чемоданчиком, снова бросил его и нагнулся вперед.

– Эрлин, я о тебе беспокоюсь. В моем агентстве двадцать семь музыкоделов. Ты зарабатываешь меньше всех! За прошлый год ты получил 2200. А у остальных самый меньший заработок был 11 тысяч.

– Это для меня не новость,- сказал Бак.

– Может быть. У тебя не меньше заказчиков, чем у любого другого. Ты это знаешь?

– Нет,- сказал Бак.- Нет, этого я не знал.

– А это так и есть. Но денег ты не зарабатываешь. Хочешь знать, почему? Причины две. Ты тратишь слишком много времени на каждый коммерс и пишешь их слишком хорошо. Заказчики могут использовать один твой коммерс много месяцев - иногда даже несколько лет, как тот, о тэмперском сыре. Люди любят их слушать. А если бы ты не писал так дьявольски хорошо, ты мог бы работать быстрее, заказчикам приходилось бы брать больше твоих коммерсов и ты больше заработал бы.

– Я думал об этом. А если бы и нет, то Вэл все равно бы мне об этом напомнила. Но это бесполезно. Иначе я не могу. Вот если бы как-нибудь заставить заказчика платить за хороший ^ коммерс больше...

– Невозможно! Союз не поддержит этого, потому что хорошие коммерсы означают меньше работы, да большинство музыкоделов и не смогут написать действительно хороший коммерс. Не думай, что меня беспокоят только дела моего агентства. Конечно, и мне выгоднее, когда ты больше зарабатываешь, но мне хватает других музыкоделов. Мне просто неприятно, что мой лучший работник получает так мало. Ты какой-то отсталый, Эрлин. Тратишь время и деньги на собирание этих древностей - как, бишь, их называют?