— Давайте попробуем, — кивнул Кевин, вводя соответствующую команду.

— В базе данных, к сожалению, отсутствуют доступные точки восстановления — издевательски выдал искусственный разум, — задайте новые дату или событие…

— Приплыли, — закручинилась Симона, — а может просто опять «ESC» нажать?

Кевин послушно ткнул клавишу.

— Желаете завершить работу? — бесстрастно осведомилась машина.

— Странно, — удивился Сценарист, — а меня она, во время первого теста ни о чём не спрашивала. Но уже и так ясно, что вот так, запросто, ничего не получится. Скорее всего, надо ещё раз пройти всю ту игру, которую мы начали в Twente, и попытаться осуществить возврат с того самого места, на котором мы оказались сейчас. Пробуем?

Никогда ранее студенты не устраивали такой «мозговой штурм», как в этот раз. Англия первобытная. Каменный век. Античность. Медь. Бронза. Первое железо. Печи, кузницы, средневековье. Длинные луки, рыцари. Паруса. И вот, наконец, Наполеон, его союз с Павлом Первым. Кевин осторожно ввел задание “найти альтернативу ликвидации царя”, «Enter» и….

Даже здесь, наверху, было слышно, как взвыл и сразу затих, будто захлебнулся дизель-генератор, противно завопила сирена управления блоком питания, погасло основное и сразу же включилось тусклое аварийное освещение. По мониторам будто пробежала судорога, после чего машина выдала голосовое сообщение: “Для выполнения задания недостаточно ресурсов”, и зависла, никак не реагируя на голосовые команды и манипуляции с клавиатуры.

— Если вы читали Даниэля Дефо, то сейчас можете лично ощутить переживания Робинзона Крузо в первый день на необитаемом острове, — пробормотал Сценарист сквозь зубы, которые опять начинали стучать и, чтобы скрыть это, приходилось изо всех сил сжимать челюсти.

Нас редко волнует вопрос, наполовину полон или пуст стакан…, но почти всегда — где эта морда, что постоянно недоливает?

Невольные путешественники во времени и пространстве чувствовали себя командой с разбитого корабля на берегу неведомого, полного неожиданностей и опасностей, мира. Вероятность задержаться в этом мире угрожающе приближалась к реальности.

— Да каких таких грёбаных ресурсов не хватает этой дурной машине? — вспылил Джонни.

— Что это за отвратительные манеры сказав “А”, не сказать “Б”?

Симона ничего не говорила, но до девичьих слёз было — рукой подать. Кевин, единственный пока никак не демонстрировал свои эмоции, но по его непроницаемому виду было понятно, что его сознание уже начало переход в созерцательный “дзен”.

— Так, господа «без пяти минут учёные», спокойно, — отчётливо, чеканя каждое слово, проговорил Кевин, — Сейчас корректно выходим из игры, аккуратно выключаем компьютер, садимся, и составляем план работы. Эту крепость — он похлопал по капсуле — взять с ходу не удалось. Переходим к планомерной осаде. В первую очередь, предлагаю провести ревизию всего, что находится в лаборатории, детально обследовать все подступы к ней. Между делом подумаем над тем, какие ресурсы были у нас в наличии во время первого теста, чтобы понять, чего не хватает для возврата сейчас…. Выше нос держать, господа будущие бакалавры! В любом случае, нам почти гарантирована мировая известность — или в ХХI-м веке, как конструкторам машины времени, или в ХХ — как носителям уникальных знаний и технологий. Надеюсь, что не посмертно…

Молодёжь, в принципе, очень быстро адаптируется к изменениям окружающей среды. А когда душу греет «мелкий бес тщеславия», текущие проблемы кажутся вообще несущественными, легко решаемыми. Поэтому ступор неопределенности быстро сменился активной деятельностью и фонтаном новаторских предложений. Оценивая, и сортируя гаджеты ХХI-го столетия, студенты активно спорили, который из них будет представлять наибольшую ценность в начале ХХ-го века.

Окончательно протрезвевший Сценарист, обходя здание и изучая внешний периметр, пытался решить другой вопрос, который он считал самым важным и насущным. Он прикидывал, как сохранить секретность лаборатории и обеспечить безопасность её обитателей, являющихся в этом мире носителями таких уникальных знаний и технологий, которые могут стать поводом для мировой войны гораздо раньше выстрелов в Сараево. Поэтому, если быстро сбежать отсюда не удастся, легендирование и маскировка станут главными задачами сразу же после обеспечения хотя бы сносных условий для текущей жизнедеятельности.

Последний эксперимент закончился «выбитыми» предохранителями, поэтому пришлось опять восстанавливать питание, проводить осмотр аварийно остановленного дизель — генератора, лезть на крышу и подключать солнечные панели, чтобы не вырабатывать напрасно, в бытовых целях, драгоценный моторесурс дизелей и не расходовать зря бесценное в текущих условиях дизельное топливо.

— Ты ничего не замечаешь? — спросил Кевина Джонни, глядя на землю с крыши лаборатории.

Вместе со зданием лаборатории невольные путешественники захватили часть асфальта, причем очень красиво отрезали, будто циркулем очертив границу ХХI-го века. Трехмерная модель катаклизма, таким образом, представляла собой идеально правильный шар тридцати метров в диаметре, внутри которого находился квантовый компьютер. Если бы он располагался ровно по центру лаборатории, она бы с запасом поместилась в шаре, а так хронологический нож отрезал почти третью часть здания, захватив вместо нее часть стоянки с полусотней разнокалиберных велосипедов, хозяйственный бокс, и стоящие рядом разноцветные контейнеры для отходов.

— То, что эпицентр катаклизма — наш квантовый компьютер, мы уже и так догадались, но вот что любопытно, — разглядывая монитор, удивился Сценарист, — во время первого тестирования я провалился в прошлое только с капсулой, а в этот раз мы улетели всем коллективом, да еще с таким «приданым». Отчего, по какой причине итог получился настолько разным?

— Мне другое интересно, что появилось вместо нас в Twente? Заросли бамбука?

— Не думаю. Симона, Джонни! Во время первого тестирования капсула исчезала?