Поднявшись туда по вырубленным в фирновом снегу ступеням, майор оказался перед врезанной в ледяную стену, массивной деревянной дверью. С натугой потянул ее на себя, и вошел внутрь. За дверью, обитой изнутри войлоком, находился длинный, обшитый тесом коридор, с несколькими отсеками.

В первых двух, с аккуратно застеленными двухъярусными нарами и всевозможной, висящей на стенах амуницией, было пусто, за исключением дремлющего у жарко пылающей чугунной печки дежурного, а из последнего, в торце коридора, завешенного брезентом, доносилась тихая музыка.

Приподняв брезент, Крюгер вошел в отсек.

Он был несколько меньшим по размерам, но значительно уютней остальных. Вдоль стен стояли четыре металлические койки, в углу, на ящике, светился зеленым глазом «Телефункен» и стоял полевой телефонный аппарат, а с многочисленных фотографий на стенах, томно улыбалась полуобнаженная Марлен Дитрих.

В центре помещения, за небольшим столом, дымя сигаретами, азартно сражались в скат трое мужчин в зимнем егерском камуфляже, а рядом, на дощатом полу, положив голову на лапы, дремала пушистая хаска.

– Привет героям Нарвика и Крита! – приветствовал их майор и потрепал по холке подошедшего к нему пса.

– Рады видеть тебя Фриц! – отложил карты в сторону светловолосый капитан. – Что нового в люфтваффе?

– Да все то же, Макс. Топим американские конвои и бомбим Мурманск. У меня для тебя подарок: гора отличной медвежатины для ездовых собак.

– Очень кстати, у нас как раз намечается вояж.

– Куда?

– Воздушная разведка обнаружила на одном из островов, в сотне километрах к Полюсу, стоянку эскимосов. В интересах секретности, полковник приказал всех их уничтожить.

– Что ж, это резонно. Аборигены могут обнаружить аэродром и сообщить о нем на побережье, русским. Когда отправляетесь?

– Через час, на собачьих упряжках.

– Ну что же, желаю удачи. А теперь я не прочь сыграть партию, – сказал Крюгер, присаживаясь к столу.

В это время сипло захрипел зуммер и Макс Ланге, так звали капитана, чертыхнувшись, взял трубку.

– Тебя, срочно вызывают в штаб, – произнес он через секунду и положил ее на рычаг.

– Сыграем в другой раз, Макс, – усмехнулся майор. – Так не забудь про мясо, мои парни выгрузили его в транспортном хранилище, и привези какой-нибудь эскимосский сувенир. После этого, не прощаясь, он покинул отсек.

Штаб находился в самом большом из щитовых домиков, с пристроенным к нему теплым тамбуром и радиорубкой на втором этаже. Войдя внутрь и повесив на свободный крючок кепи и меховую куртку с капюшоном, Крюгер направился в помещение дежурного, а оттуда в кабинет полковника Майера.

Там, вдоль стен, на венских стульях, уже сидели все командиры эскадрилий, а напротив них, за обширным столом с висящей сзади картой Арктики, в кресле глыбообразно возвышался сам полковник.

– Итак, начнем, господа, – сказал он, когда майор, извинившись за опоздание, занял свое место. – Только что получена радиограмма из Киркенеса о том, что разведка люфтваффе засекла в море, на подходе к острову Медвежий, американский транспортный конвой.

В его составе тридцать пять судов и семнадцать кораблей охранения. Нам предписано атаковать конвой всеми имеющимися силами.

Под Сталинградом началось очередное наступление вермахта и военные грузы с транспортов не должны попасть к русским. В этой связи приказываю немедленно готовить все эскадрильи к вылету. Сигнал – красная ракета. За дело господа, хайль Гитлер!

– Хайль! – рявкнули присутствующие и, вскочив, выбросили руки кверху

Спустя непродолжительное время, база ожила.

У самолетов, расчехляя моторы, забегали механики, экипажи заняли места в кабинах, и машины взревели двигателями. А еще через несколько минут, над штабом взмыла ракета и эскадрильи, одна за одной, порулили на взлет.

Поначалу от льда тяжело оторвались юнкерсы, а вслед за ними в небо устремились мессершмитты. Набрав высоту и выстроившись в боевые порядки, крылатая армада взяла курс на зюйд.

Сидя в командирском кресле своего юнкерса, Фриц Крюгер внимательно обозревал проплывающую далеко внизу ледяную пустыню, которая вскоре сменилась отливающим под солнцем ультрамариновой синью морем. Настроение у него было прекрасное, и приказ о вылете он воспринял как очередную охоту – теперь уже на людей. Майор воевал давно, успешно, и убивать ему нравилось.

В своем «Ju-88» с бронированной кабиной, тремя пулеметами и полутора тоннами бомб, Крюгер чувствовал себя могущественным и неуязвимым. Все это, с предвкушением предстоящего боя, настраивало на мажорный лад, и он затянул свою любимую песню