Молот уже отчитывался в перском:

– Драккен уложен. Требуется бригада утилизации.

– Бригада утилизации выехала, Элит-отряд МГР. Ориентировочное время прибытия – пятнадцать минут, – хором сказали три наших перскома.

Можно было и не сообщать в штаб – неподалеку в воздухе висела россыпь вездесущих маленьких камер. Но лучше сообщить для верности. Если останки драккена не убрать поскорее – того и гляди к ним поналезут другие пришлецы.

– А что потом делают с тушей? – спросила я. Немножко противно об этом слушать, но ужасно любопытно.

Молот посмотрел на брата, и оба пожали плечами. Налетел порыв ветра и овеял нас причудливой смесью запахов: поломанные кусты черники, растоптанная зелень и валерьянка.

– Мы как-то не интересовались. Может, пойдет на пойло для клон-ферм или на удобрение, – ответил Молот. – Шкура, когти, зубы, рога, бивни – на все это есть спрос. Богатые люди заказывают себе книги в переплете или сапоги и ботинки из кожи драккена. Нанимают дизайнеров, и те украшают их дома костями, зубами, когтями и всем прочим. А то еще художники вырезают что-нибудь из костей или делают всякие сложные скульптуры.

– Я был как-то в вестибюле премьерского дворца, – подхватил Гвоздь. – Так там стояло кресло из зубов и костей. И ничего, народ садился, делал селфи.

Меня опять всю передернуло от отвращения пополам со страхом:

– Ну да, и я о том. У нас, типа, Барьеры и все хорошо, но… если что-то пойдет не так, думается мне, всем этим хоромам с финтифлюшками из костей пришлецов недолго красоваться.

Гончие одна за другой возвращались к нам. Напитавшись манной, они так и лучились блаженной сытостью. Гончие Гвоздя и Молота походят на обычных Гончих – громадные мастифы с густой шерстью; у Молота они цвета черного дерева, у Гвоздя – шоколадные. А в моей стае каждой твари по паре. Двух Гончих по имени Кусач и Дергач я унаследовала от Карли – они смахивают на волков, сотканных из теней. Еще пара Гончих досталась мне от Аса. Тот предал все, что делает Охотника Охотником, и попытался убить меня во время испытаний, когда я поступала в Элиту. И Гончие Аса отреклись от него. Их зовут Мирддин и Гвалхмай. Они что-то вроде гибрида волка и льва, почти как французские горгульи, которых я видела на картинках. А окрас у них серебристо-серый.

Ну и исконно моя стая: Ча, Душана, Бэгце, Ченрезиг, Шиндже, Калачакра и Хеваджра. Таких Гончих Пик-Цивитас еще не видывал. На самом деле подобные есть лишь у троих Охотников – в том числе у моего наставника на Горе Учителя Кедо Патли.

Мои Гончие не как все. Начать с того, что они могут менять облик. В своем нормальном обличье они напоминают… Ну, скажем так, психоделический глюк. По размеру они разные: вожак Ча мне по грудь, на Душане можно ездить верхом, а Бэгце примерно как конюшня, в которую можно поставить Душану. И они сплошь покрыты какими-то безумными узорами кислотных цветов; отовсюду у них торчат рога, бивни, зубы, шипы, гребни, и все такое – причем без всякой логики и смысла. Но когда мы не Охотимся, мои Гончие превращаются в черных собак-грейхаундов с пламенными глазами.

Способность менять облик – уже диковинка. А моя стая еще и приняла к себе Гончих, доставшихся мне от других людей. О таком прежде никто никогда не слышал. Обычно, если Охотник умирает или Гончие по какой-то причине его покидают, они возвращаются в Потусторонье. Но эти четверо остались со мной, и в результате у меня получилась самая большая стая в истории Охоты – одиннадцать Гончих. Наверное, это из-за моей огромной стаи нас с Гвоздем и Молотом отправили на драккена всего лишь втроем. Обычно драккена укладывают отрядом побольше. Но моя стая выступила в роли телохранителей; пока мы с Душаной отвлекали драккена, остальные мои Гончие несли молчаливый дозор поблизости – на случай каких-нибудь непредвиденных сложностей. Если бы Гвоздь с Молотом не сумели прикончить драккена, мои Гончие сорвались бы с места и пустились за ним в погоню.

И еще мои Гончие проделывают со мной и ради меня разные штуки, каких никто не умеет. Я, по крайней мере, ни о чем подобном не читала и не слышала. Например, Душана бацает со мной на спине.

То, что у меня такие оригинальные Гончие, мне только на руку. Может, хоть это поможет мне в моем расследовании. Я пытаюсь выяснить, кто же намеревался меня убить. В смысле помимо Аса. Бывший Охотник Ас сейчас сидит под замком в армейском каземате (его выпускают из камеры, когда нужна его магия для борьбы с пришлецами, но он все равно под охраной). Однако штука в том, что мое убийство он планировал не в одиночку. У него был какой-то приспешник, который до сих пор гуляет на свободе.

Гвоздь склонил голову набок, прислушиваясь. Я тоже прислушалась – и различила басовитое жужжание двух грузовых винтокрылов.

– Вот и утилизаторы, – сказал Гвоздь. – Нам пора двигать на агростанцию, к посадочной платформе.

Особого желания смотреть на утилизацию туши я не испытывала. Еще забрызгают этой мерзостью – брр! Поэтому я кивнула, и мы зашагали обратно через заросли черники, тем же путем, каким я заманивала драккена в ловушку. Ребята срывали по пути ягоды и бросали в рот. Я тоже не стала дожидаться особого приглашения. Нет, в штабе нас кормят до отвала, мы ни в чем не знаем нужды. Но когда творишь магию, потом ужасно хочется есть.

Ягоды лучше всего есть с куста. Здешние кусты да и сами ягоды очень отличаются от диких, которые растут у нас на Горе. Лесные ягоды терпкие, кисловатые, и вкус у них резкий. Зато полевые крупнее и слаще – и уж точно лучше, чем так называемый черничный джем, который дают в штабе.

По пути ребята немного пришли в себя. Кусты черники были высокие, как Гвоздь, а проходы между рядами заполняло какое-то живое покрытие – очень плотное и с мелкими листьями. Видимо, чтобы глушить сорняки. Покрытие оказалось жесткое; мы шли по нему, а оно под нами не подламывалось.